Королева ариданов. Книга третья

 – Отодвиньтесь-ка от стен… можете сесть на эту трусливую старую развалину, она этому будет только рада.

Все прижались к тёплым бокам лошади настороженно прислушиваясь. Некоторое время, казалось, ничего не происходило, но вот Харвик стремительно запрятался в рукав к Робину, а лошадь не только опустила уши, но и закрыла глаза. Возчик положил поудобнее под руку тяжёлую гладко струганную дубинку и замер.

Шорк-шорк-шорк… Раздалось над фургоном, что-то плюхнулось на брезентовую крышу, заелозило, заскреблось отыскивая лазейку, провисло на брезенте неровным бугром.

– Получи!

Возчик коротким отработанным ударом треснул по шевелящейся выпуклости, и та с визгом отлетела в сторону. Тут же, в другом месте крыши появились две новые примятости, но и те тотчас отлетели прочь. С разных сторон и боков фургона послышались безуспешные шуршания и только теперь дети поняли зачем кожа обивки так плотно крепилась к стенам.

Вот чёрная тень зависла над входом, послышалось сопение и возня, но едва противный острый хоботок просунулся сквозь шнуровку внутрь, как возчик со всего размаху приложился по нему дубиной.

Приоткрыв глаз лошадь дружелюбно покосилась на Рику, принюхалась к её корзине и осторожно потянула губами пучок сухих трав.

– Проголодалась, бедная? – Рика погладила животное по носу, и помогла достать пучок.

– Не смей! – неожиданно агрессивно выкрикнул возчик, палкой отталкивая руку девочки. – С ума что ли сошла?

– Лошадка проголодалась… – Рика испуганно вжалась в стену.

– Мало ли что хочет эта безмозглая тварь! – продолжал сердиться дядька. – У неё от еды пучит живот, а если она выпустит газы, то ты будешь больше рада шоркам.

Поняв, что ничего из еды не перепадёт, лошадь, по-человечески вздохнув, положила голову на вытянутые передние ноги и заснула.

– И долго продлится осада? – осмелился спросить Робин.

– Первый раз что ли? – удивился возчик, лупя по очередной примятости.

– Да. Раньше дед никогда не пускал нас в город, а теперь он состарился, а мы подросли…

– Правильно! Каждый кто живёт на этом свете должен трудиться, и наверно стать знахарем, тоже хорошо. А про этих тварей одно можно сказать: они сами себе на уме. Могут и на день задержать, а могут и мимо пролететь не обернувшись. Особенно они любят «шуршать» в сумерки да в пасмурную погоду! А терпеть не могут только солнце, лес, да дым от амбровых деревьев.