Тяжкое золото

Руки-то у нас, откуда надо растут.

– Только вот что, Степанович, ты для этого дела подмоги двумя лошадками, вторую для сотоварища. Один-то я не поеду, всё ж за двумя перевалами стойбище якута. Тайга всё ж, да и изюбрятины, глядишь, притараним. Надоело эту заезженную конину жрать, а говядину, сам знаешь, иной раз и с душком выдают. Это вас, конторских, по-иному кормят, а здесь хоть душу отвести.

– Ну, хватит стонать. А это решим, от таёжной свеженины начальство приисковое не откажется, так и скажу, мол, хочу отправить пару человек за диким мясом, вот и оправданье будет.

А кто сотоварищ-то? Надёжный?

– Надёжней не бывает, – заверил Пестриков.

– Смотри, Роман, тут сам знаешь, каков риск.

– Всё будет как надо, уверяю, Степанович. Ну не враг же я себе и тебе тоже.

– Смотри… – ещё раз предупредительно наказал Плешев Пестрикову. – Ну ладно, ступай, а то от дел меня служебных отвлёк.

«Слава богу, поверил, значит, всё сладится. Есть чем порадовать Упыря…» – с облегчением вздохнул Пестриков, покинув контору.

– Что я гутарил: ты жох тот ещё, любому мозги затрёшь, – хлопнул рукой Упырь Пестрикова по спине, после того, как Пестриков передал свой разговор с Плешевым. – Как только карту нарисует, сразу и двинем. Тут у меня чуть лучше план образумился: не будем мы на Плешева деньги тратить.

– Как? Он же карту запросто так не отдаст, – опешил Пестриков.

– Ты, Рома, не сомлевайся, карту он нам отдаст и в лучшем виде.

– Так он сразу и сдаст нас начальству, вот и будут знать, для чего и куда мы двинули.

– И не только карту и оружие в руки молчком передаст.

– А это ещё как? Убить, что ль, задумал? – Пестриков вскинул испуганные глаза на Рябова.

– Да не пугайся ты, словно стая волков за тобой гонится. Припрём поздно вечером одинокого в конторе, чтоб окромя его никого там не было, по морде дам раз для острастки, свяжем, вот ему и алиби, что он сбоку припёка. А для властей вроде – налетели, ограбили и были таковы. Понял?

Пестриков озадачился изменением плана Упыря: «Ну, авантюрист, до чего ж коварный этот Упырь, точно упырь натуральный…»

– И ничего твой Плешев никому не скажет, он же не дурак и не враг себе.

Сам подумай, как заикнётся, так его голова первая упадёт, а не твоя. На кой ему языком болтать, коль карту сам рисовал и дал беглецам, да он скорее язык проглотит, чем про карту обмолвится.

– Ну, так-то оно и так, казалось бы… – вслух начал было размышлять Пестриков.