Дорога в Академию, или как стать некромантом

Под ритмичное погромыхивание колес девушка действительно начала задремывать. Из сна ее вырвали вопросом:

– Так что вам рассказать о господине Торнтоне?

Лицо дуэньи лучилось решимостью просветить нежную невесту о ее женихе.

– Все, – со вздохом сказала Альда, оценив эту решимость. Грубить девушке совсем не хотелось.

– Господину Торнтону шестьдесят лет, – с энтузиазмом начала Клессандра. – Он очень богат.

Под перечисление земель, мельниц и деревень Альда чуть снова не задремала.

Чтобы хоть немного взбодриться, спросила:

– Говорят, он был женат?

– Да.

К сожалению, его жена упала с лошади и сломала себе шею. Печальная история. Господин Торнтон очень горевал. Но это было двадцать пять лет назад, и вот теперь он решил жениться вновь.

– Что-то меня это не вдохновляет, – пробормотала Альда.

– Богатый, знатный жених, – причмокнула дуэнья. В ее глазах горела зависть.

Альда посмотрела на немолодую женщину, которая и в юности, вероятно, прелестью черт не отличалась, и только вздохнула.

А деду пожаловалась:

– Чего она мне этого Торнтона подсовывает? Богатый, знатный… Она дуэнья или сваха?

– Хорошая попытка с ее стороны, – засмеялся Орисса Чъода. – Глядишь, ты и передумаешь сбегать. А? У юных девушек сплошная чехарда в голове! А уж как ветер свищет!

– Мда, – задумчиво хмыкнула девушка. – Я, конечно, не собиралась, но Клессандра об этом не знает.

– И я о том же. Интересно, ей за это доплатили, или она так себе обязанности облегчить пытается?

– Да какая разница? – вздохнула девушка.

Через неделю однообразие дороги стало не просто утомлять, оно надоело до чертиков. Леса, перелески, поля, деревни и снова чуть в другой последовательности. Некоторое развлечение давали ночевки на постоялых дворах, но ненадолго. Рожи трактирщиков несли одну и ту же печать хитрой настороженности, приправленной угодливостью. Цвет кожи и волос, разрез глаз и конституция были неважны, все трактирщики являлись адептами бога Наживы, и при виде золотого флорина, мелькнувшего в кошеле Клессандры, их глаза озарялись истинным воодушевлением верующих.

Это бы все ничего, но клопы на постоялых дворах тоже были одинаковыми – жирными и наглыми, а их количество могло впечатлить даже тролля с его толстой шкурой. Альда подозревала, что они часть ритуала поклонения богу Наживы, и их задача – пить кровь из постояльцев наравне с владельцами постоялых дворов.