Дорога в Академию, или как стать некромантом

– Скоро начнутся предосенние дожди, – объяснила Клессандра, – дороги развезет, и мы надолго застрянем в какой-нибудь дыре.

Альду это тоже не устраивало, поэтому она замолчала.

Поворот на объездную дорогу появился, когда они уже решили, что проехали его. Тяжело трясясь, карета спустилась с горки, которую образовывал переход на новую дорогу, и уже спокойно покатилась по не слишком наезженной колее.

– Что-то не часто здесь ездят, – с сомнением глядя на дорогу, больше похожую на широкую тропинку, озвучила свои мысли Клессандра.

 – Вон как заросла.

Альда пожала плечами:

– Можно на тракт вернуться.

– Доехать до реки и вернуться еще раз? Нет, не будем рисковать. Наверное, мы просто мы одни из первых на объездной дороге оказались, не успели ее еще разбить телеги.

Она передернула плечами, как будто нечто продолжало ее беспокоить. Тряхнула головой, досадливо сморщилась и что-то пробормотала. «Ерунда», расслышала Альда, однако тревожное выражение так и не пропало из глаз дуэньи.

В город с актуальным названием Дневки они должны были прибыть завтра к вечеру.

Сегодня же Альде вновь предстояло ночевать в походном шатре под тонкий комариный звон. Очень ей это дело не нравилось, она завидовала великим магам древности, которые такой ерундой, как медленное передвижение по земле, не страдали, а быстро и комфортно летали по воздуху в особых кибитках. По крайней мере, так утверждали летописи, хранившиеся в родовом замке.

Вечер выдался ясный и какой-то умиротворенный. Красное солнце медленно скрывалось в просвете между деревьями, даря миру розовые и лиловые оттенки, которые постепенно густели, чтобы вскоре превратиться в полноценную ночную тьму.

Слуги уже разжигали костры, и вверх летели золотые искры, перемигиваясь с пока еще бледными первыми звездами.

Альда полулежала на кошме, подперев голову рукой, и лениво наблюдала за царившей в лагере суетой. Потом ей это надоело. Она перекатилась на спину и уставилась в быстро темнеющее небо.

– Не нравится мне этот трактирщик, – проскрипел дед.

 – Суетился излишне, и глаза вороватые.

– Да ладно, – возразила девушка. – Суетиться ему по роду ремесла полагается. А глаза? Ну что глаза? Вороватые, да, но за это в тюрьму не сажают.

– Все равно он мне не нравится, – продолжал настаивать старик.

Альда не ответила. Было вокруг спокойно, мирно. Людские голоса начали постепенно отдаляться, и она сама не заметила, как задремала. Разбудил ее, однако, не дразнящий запах готовой похлебки, а крики.