Детектив дальних странствий

А Наталья все эти каникулы дома торчала, с бабушкой Идой Густавовной смотрела повтор польского сериала «Ставка больше, чем жизнь», даже гулять не ходила, потому что на улице – мороз минус тридцать пять и ледяной ветер.

Зато бабушка пекла каждый день пирожки, тортики и коврижки. Ида Густавовна Наташку любила и понимала – единственная в семье (да и во всем мире, наверное). Она даже спросила однажды ее – отчаянно: «А может, я им не родная? Приемная? Поэтому меня не любят?»

– Нет, – грустно покачала головой Ида Густавовна.

 – Ты им такая же родная, как Луизка, я это точно знаю. Просто любовь – материя такая… Сложная… Бывает: кого-то любят больше, кого-то – меньше. И это необъяснимо… Но ты терпи. Приходится терпеть. Жизнь – вещь переменчивая. Может, и в другую сторону все развернется.

И Наташа, несмотря на юный свой возраст, о том, что хотела сказать бабушка, все понимала.

Но шли годы, однако ничего не менялось. Наоборот, Луизка, образец во всем, окончила с золотой медалью школу, поступила в единственный местный институт, филиал инженерно-строительного – родители свою звезду никуда от себя отпустить даже помыслить не могли.

И там она по-прежнему блистала – и в комитете комсомола, и в самодеятельности, и в стенгазете, пока неожиданно не решила выйти замуж – да за кого!

Наверное, самый перспективный молодой жених в городе – тридцатилетний, но уже, во-первых, с высшим образованием, во-вторых, партийный и, в-третьих, заместитель главного инженера в том самом строительном тресте, где числились на рядовых рабочих должностях и отец, и мать Моргенштерны!

Свадьбу для Луизки, разумеется, сыграли в высшей степени богатую.

Отец Моргенштерн (деньги даже в советские времена решали многое) протырился и арендовал дом приемов, где, к примеру, не так давно сам первый секретарь райкома свою серебряную свадьбу праздновал. Еду тоже удалось для пиршественного стола достать с рынка и из закрытого распределителя, и путевку молодоженчикам раздобыли на медовый месяц аж в Пицунду.

Не говоря о том, что, используя умения отца Моргенштерна и связи зятя, молодые получили участок под застройку и стали там возводить для новоявленной семьи свой собственный частный дом.

В то время двенадцатилетняя-тринадцатилетняя Наташка вообще перестала быть хоть кому-нибудь нужна. Для родителей она вроде бы и не существовала. Они сквозь нее смотрели – она ведь не великая, успешная, самодовольная Луизка.