Детективная зима

– Необязательное? Ты имеешь в виду, что не были задействованы ни снег, ни лед? Но зима в широком понимании этого слова не сводится к одним лишь низким температурам. Святочные гадания, новогодние подарки – разве не указывают на определенное время года? – Анита нахмурилась. – Алекс, я и не знала, что ты не умеешь проигрывать!

– Я? Не умею? – Он набрал в грудь воздуху, чтобы затеять перепалку, как велело оскорбленное самолюбие, но рассудок подсказал, что лишние словопрения испортят установившийся в доме благодушный настрой.

 – Ладно… Ты выиграла. И чего же ты хочешь?

Он ожидал услышать все, что угодно, только не то, о чем она попросила:

– Елка в гостиной уже осыпается. Давай не будем держать ее до марта, как это всегда бывает из-за твоей лени.

Он покряхтел, подумал и выдал:

– Воля твоя. Завтра займусь… Но ты не станешь возражать, что в нашем споре я пошел на некоторые уступки? И сегодняшний вечер мы могли бы посвятить занятию куда более отрадному, чем копание в хвое и укладка елочных шаров в ящик.

А?

Получасом позже Вероника приоткрыла дверь комнаты, чтобы сообщить господам, что ужин поспел и, если они изволят проследовать в столовую, она подаст его незамедлительно. Однако первый же беглый взгляд дал ей ясное представление о том, что об ужине господа вспомнят не скоро.

Стараясь не шуметь, Вероника прикрыла дверь, упорхнула обратно на кухню и налила себе барского глинтвейна. Она заслужила отдых. Ближайшие часы обещали быть томными и бесхлопотными.

Елена Логунова

Фея с палочкой

– Инннннн… – донесся до меня тихий голос.

Я бы сказала – слабый, как дуновение ветра, но тот как раз за окном завывал будь здоров. Одинокая елка во дворе трясла темно-зеленой юбкой так залихватски, будто ламбаду плясала.

– Инннннн… – послышалось снова, уже чуть громче и настойчивее.

– Ин вино веритас, – пробормотала я и, с сожалением отставив на подоконник бокал с хересом, повернулась спиной к окну. – Ты проснулся, любимый?

Любимый в ответ застонал, давая понять, что вот-вот уснет вечным сном.

Сообщит мне свою последнюю волю – и сразу же отправится в мир иной. Температура 37,3 – это вам не шуточки! Пора, пора готовить белые тапки сорок пятого размера.

– Инночка, подойди… – умирающий заворочался.

Не иначе, желал отойти красиво, не в позе контуженой морской звезды.

Я приблизилась к дивану, присела рядом со страдальцем и изобразила подобающую печаль, которой вовсе не чувствовала.

Я злилась.