Детектив на море

Максимов не спорил. Он видел, что загадка близка к разрешению. Уезжать в самый интригующий момент просто непростительно.

Ему не терпелось расспросить Аниту, что же такое пришло ей в голову, но тянуть из нее жилы было бесполезно: все равно не расскажет. Теперь остается только ждать.

Как и следовало предполагать, кара, обрушившаяся на мсье Гаше (а хозяйка «Гранд-Паласа» представила его исчезновение именно так), произвела среди рыбаков невероятный фурор. Проклятые записки и раньше наводили на всех панику, а после очередного наглядного подтверждения их злого могущества никто и думать не смел о своеволии.

На марки и конверты выгребали даже мелочь из детских копилок, а почтовое отделение деревни работало с утра до ночи по удлиненному графику. Поэтому когда Анита пришла туда и предложила бескорыстную помощь, ее приняли с радостью, несмотря на то, что это противоречило служебным инструкциям. Ей отвели закуток, и она взялась за сортировку писем, причем так проворно, будто всю жизнь только этим и занималась.

Работая, она развлекала новоявленных коллег рассказами о своих путешествиях по Европе и задавала невинные вопросы: сколько дней идет письмо отсюда до Рима, долго ли еще продлится штиль на море. Своим обаянием она покорила всех, и главный почтовик в знак восхищения преподнес ей букетик полевых цветов, чем вызвал ревность Алекса.

Все закончилось через шесть дней. В один из вечеров Анита попросила мужа одеться потеплее и проследовать за ней к морю.

Веронику оставили в гостинице укладывать пожитки.

– Неужто с утра едем? – возрадовалась служанка, которой до смерти осточертела эта чуждая провинция, где творилось невесть что.

– Очень надеюсь, – уклончиво ответила Анита и поторопила Алекса: – Идем!

У Максимова зрела опаска, что они пойдут к Бездонному Колодцу, что представлялось ему безрассудным. Ночь, деревня объята страхом… В случае чего никто не придет на выручку, хоть закричись.

Однако Анита, покинув гостиницу через черный ход, чтобы не ставить в известность болтливую хозяйку, свернула к морю, что вызвало у Алекса некоторое облегчение.

Здесь, по крайней мере, обстановка была не такой устрашающей. Полная луна, напоминавшая парижский уличный фонарь, но многократно увеличенный и подвешенный на недосягаемой вышине, освещала глянцевую, подернутую мелкими морщинами акваторию. Дул несильный ветерок, он нес прохладу. Максимов расстегнул шинель.