Детектив о лучших мужчинах

– Откуда ты знаешь?!

– Да слышно же! У него сигнализация, как сирена милицейская орет! Он еще ей так гордился, когда поставил! И еще секретки какие-то, на руль и под сиденье засунул, чтоб уж с гарантией!

– Эта сигнализация долбаная его и сгубила!

Тут они заметили Волкова и замолчали, как пионеры после отбоя при внезапном появлении в палате вожатого.

– Ну, что там, Павел Николаевич?

Волков пожал плечами.

– Да ничего. Увезли.

– Вот… угораздило мужика под самый Новый год.

– Ребят, надо бы жене позвонить…

И опять все замолчали. Видимо, предполагалось, что жене Сиротина будет звонить Волков.

– А вы его… первый нашли, да, Павел Николаевич?

Это Денис Усков спросил, и все уставились на Волкова.

Волков опять пожал плечами.

Никого он не находил. Он зашел в кабинет Сиротина, наверное, через несколько секунд после того, как тот… вывалился из окна. Он зашел с каким-то делом – сейчас даже не вспомнить, с каким, – и так и застыл посреди холодной захламленной комнаты, где вечно тягостно воняло застарелым табачным дымом и было так неуютно, как будто хозяин специально старался довести окружающее пространство до состояния хаоса, в котором нормальный человек существовать не может.

Волков удивился, что окно распахнуто так не по-зимнему широко, и сквозняк гуляет по комнате, шевелит бумаги на столе, а за столом никого нет!..

И он еще пооглядывался, надеясь обнаружить Сиротина за шкафом или за шторой.

Снег летел, и на тротуаре в желтом круге света лежало что-то темное, скрюченное и странно маленькое, незначительное. Волкову и в голову не пришло, что это… Сиротин.

И тут внизу пронзительно и страшно закричала какая-то женщина, и крик ее как будто ударил Волкова в висок. Он сразу понял, что вопль имеет отношение к тому темному, что лежит внизу, в желтом круге света, и к нему, Волкову, тоже имеет отношение.

Случилось непоправимое, страшное, вот что означал этот вопль.

Случилось прямо тут, рядом с тобой.

И изменить ничего нельзя.

Волков смотрел из окна, женщина все кричала, и на тротуаре стала собираться толпа, и в виске стучало все сильней и сильней, и тут он понял, что должен идти вниз.

Беда случилась, и он, Волков, должен ее… принять.

И он пошел «принимать» беду.