Чудны дела твои, Господи!

Ну, коз несколько, поросят, конечно, корову. Завтракать-то вам нечем!

– Проходите, – велел Андрей Ильич. Холодно было стоять на крыльце в одних трусах, и собака, рвавшаяся с цепи, лаяла так, что звенело в ушах.

Он не выспался, злился на весь мир, и голова болела.

– А вы решетки сняли, да? – из кухни громко спрашивал Иванушкин, пока Андрей Ильич одевался. – Это правильно на самом деле! У нас тут криминогенная обстановка, считай, на нуле, а решетки эти только глаз утомляют.

Старый директор очень за безопасность волновался. В музее новейшую сигнализацию поставил, да вы сами все увидите!.. В дом тоже хотел провести, насилу Анна Львовна отговорила! Он старенький был, то и дело забывал переключать! У нас в месяц по три, по четыре ложных вызова было, охрана замучилась к нам ездить! А представляете, если бы он еще здесь поставил!..

– Вчера здесь возникла сплошная криминогенная обстановка, – сообщил Андрей Ильич с порога.

 – Шину мне разрезали.

– Как?!

– Ножом, как!.. Вон он, нож, можете посмотреть. А когда я вернулся с банкета, в доме кто-то был. Это он решетки снял, а вовсе не я. Они ему, наверное, тоже глаз утомляли.

Александр Иванушкин моргнул. Посмотрел на бутылку молока, которую держал в руке, и аккуратно поставил на стол.

– В каком смысле – кто-то был в доме, Андрей Ильич?

– Я застал здесь человека. Он выскочил в окно и убежал через сад. Я его спугнул.

Дом долго пустовал? До моего приезда?

– Да он вовсе не пустовал, – молвил Александр Иванушкин растерянно. – Старый директор умер, две недели прошло, может, три, когда стало известно о… вашем назначении и скором прибытии. Меня попросили тут все разобрать и к вашему приезду приготовить. Анна Львовна попросила. Ну, я тут жил какое-то время. Мы вещи вывезли, книги, посуду. Зачем вам чужая посуда?

– У меня и своей-то нет, – поддакнул Андрей Ильич.

 – А чей это дом?

– В каком смысле?

– Что вы заладили – в каком смысле, в каком смысле!.. Кому принадлежит дом?

– Директорский дом музею принадлежит, так сказать, собственность учреждения, тут всегда директора квартировали.

– И вы здесь жили, разбирали посуду, и никто к вам не забирался?

– Нет, конечно! У нас криминогенная обстановка отсутствует… – тут Александр осекся.

– А ценности? – спросил Боголюбов, подумав.