Хроника гнусных времен

Господи, неужели она целуется с человеком, который спросил у нее на стоянке: «Когда в последний раз вы выключали фары?» – и с величественной холодностью вынул из багажника сверкающие «крокодилы»?!

Произошло какое-то движение, Настя открыла глаза и поняла, что он снял с нее очки. Ей нужно было немедленно сказать ему, чтобы он перестал, что она не может говорить ему «ты», а уж целоваться тем более не может, она даже губы сложила, чтобы все это сказать, но как-то так получилось, что они опять целовались. Очень быстро она позабыла, что хотела ему сказать, обняла руками за шею и вздохнула легонько.

Кожа вдруг стала болезненно чувствительной, как будто она слишком долго сидела на солнце. Она провела голой ногой по его ноге и замычала от удовольствия, чувствуя джинсовую шершавость. Он подхватил ее под попку, поднял, прижал к себе, не отрываясь, только теперь она была выше, держала в ладони его затылок и трогала подушечками пальцев густые светлые волосы у него на затылке.

Он откинул голову и посмотрел на нее.

Глаза у него были очень внимательные. Насте моментально стало стыдно.

– Ну что? – спросил он. – Теперь легче?

– Что легче? – Господи, хоть бы очки надеть, закрыться от него!

– Легче называть меня на «ты»?

– Не знаю.

– Все дело в твоей кровати, – сказал он серьезно, посмотрел на ее шею, повернул голову, словно примериваясь, и поцеловал, – в присутствии такой кровати думать ни о чем невозможно.

Настя моментально оскорбилась. Только что она мечтала, чтобы он отпустил ее и она могла бы спокойно подумать.

Теперь, когда он готов был ее отпустить, ей стало обидно.

– А я думала, что все дело во мне, – пробормотала она и, взявшись за его руки, попыталась расцепить их, – я, наверное, ошибалась. Пусти меня, Кирилл.

Он встряхнул ее, как мешок с мукой, и не отпустил.

– Как ты думаешь, если мы запрем дверь и выйдем отсюда завтра утром, это будет очень неприлично? Или сойдет?

Красный цвет полыхнул и затопил ее.

– Ты что? – прошипела она.

 – С ума сошел?

– Конечно, сошел, – сказал он уверенно, – разве нормальный человек может вместо Дублина поехать в Петергоф искать убийцу бабушки? Разве нормальный человек станет…

– Перестань, – попросила она, – я не могу тебя слушать.

– Я сам себя не могу слушать, – признался он.

– Я тебя боюсь, – сказала Настя. Ей хотелось потрогать его волосы, и она осторожно потрогала.

– Я тебя тоже боюсь. – Он разжал руки, и она съехала по нему на пол.