Лето с детективом

Ни разу! Такой она была: волевой и несгибаемой.

– Но у меня отпуск, Наташа. Я отель забронировала. Билеты купила. И что мне теперь, все отменять?

Ее голос слабо дребезжал. Как чайная ложка в стакане с чаем в вагоне, в котором она планировала отправиться в путешествие с романтическим подтекстом.

– Ничего не надо отменять. Я купила Гоше билеты в соседнем с твоим купе и забронировала ему одноместный номер напротив твоего. Никакого вмешательства в твою личную жизнь не будет. Зато вы останетесь под присмотром друг друга.

Я все сказала. Допивай свой кофе и пошли. У меня совершенно нет времени. Мой самолет уже через три часа.

Наташа швырнула салфетку на стол, сунула деньги в стакан со счетом, встала и пошла к выходу. Все мужские головы, как по щелчку, поворачивались в ее сторону.

Наташа была не просто красивой, она была шикарной! Знала об этом и пользовалась. Ее романам не было числа. Именно на их основе формировалась та самая памятка в красивом переплете, которую сестра ей однажды подарила.

– Погоди, погоди, как самолет через три часа?! Ты сегодня улетаешь? – Ирина вытаращилась на сестру снова, догнав ее у машины. – Ты хочешь сказать, что твой Гошка уже сегодня переедет ко мне?

– Не мой Гошка, а наш Гошка, – с легкой обидой поправила ее Наташа. – Да, мы подхватим его по дороге. У тебя большая квартира. Вам хватит там места, чтобы не толкаться. Через два дня вы уезжаете. Разные купе. Разные номера. Никто не посягнет на твое личное пространство, дорогая.

Все, садись в машину.

Она втолкнула ее на заднее сиденье и всю дорогу до своего дома, где они подбирали Гошу, не проронила ни слова.

– Ма, ты серьезно? – попытался он возмутиться сразу, как только сел рядом с матерью в машину. – Я должен две недели жить с ней?

Он даже головы не повернул в сторону Ирины, сидевшей с красным лицом и налившимися слезами злыми глазами.

Он пренебрегал ею! Гошка всегда к ней относился без уважения, с раннего детства.

Лет в пять обзывал дурой. В восемь-десять считал ненормальной. После одиннадцати Ирина стала называться малахольной тетей. Сейчас ему было четырнадцать. И то, что он в ее присутствии говорил о ней так, словно ее тут не было, означало, что положение не стало лучше.

Но между «своими»: Ирина тоже его не очень-то уважала. Считала мальчиком с плохими наклонностями и не раз указывала Наташе на проблему.