Миф об идеальном мужчине

Вряд ли какой-то тайный поклонник ее подруги решился вогнать себя в такие расходы для того, чтобы с точностью до секунды знать, во сколько она ушла с работы, и с точностью до грамма – вес куска вареной колбасы, который она купила в гастрономе на ужин. Да и поклонников никаких не наблюдалось, ни бедных, ни богатых.

Если бы ее брат не был таким тупым, возможно, что поклонники бы не понадобились.

«Я гениальный сыщик. Мне помощь не нужна. Найду я даже прыщик на теле у слона!» – так они пели когда-то у него на дне рождения.

Сколько лет назад это было? Пять? Семь?

Тридцать ему исполнялось, вот когда это было. Ему исполнялось тридцать, он получил капитана и собирался жениться. Они тогда слегка подпили, и Клавдия ночевала у Тани с Павловым. Ночью Таня встала, разбуженная странными звуками, доносившимися из района санузла, – что-то среднее между прокачкой труб и плачем Ярославны. В ванной она обнаружила свою лучшую подругу, наревевшуюся до икоты, красную, страшную и очень несчастную.

«Идиот!» – подумала она о брате и заставила себя сосредоточиться.

Оказывается, Клавдия развернула целую теорию о том, что эта слежка – какая-то ошибка и что она, в общем, совсем не боится, но вчера хотела позвонить Андрею.

На этом месте она покраснела и отвернулась. Таня, единственная из всех Ларионовых посвященная в ее страшную тайну, смотрела на нее с сочувствием.

– Ну и позвонила бы, – сказала она, пока Клавдия делала вид, что устраняет какой-то непорядок на подоконнике. – Подумаешь, дел-то, Андрюхе позвонить! Мне-то ты моментально позвонила.

Клавдия и вправду позвонила Тане незадолго до обеденного перерыва. Ей нужно было срочно с кем-то поделиться. Она не могла и дальше поминутно выглядывать в окно и поминутно убеждаться, что ее соглядатай на месте и вовсе не думает исчезать. Таня работала довольно близко, на Большой Никитской, и приехала без промедления.

– Как ты думаешь, что им может быть нужно? – спросила она Клавдию.

– Ну, я думаю, что нет никакой надежды на то, что они хотят отнять у меня «единственное богатство бедной девушки», – усмехнувшись, сказала Клавдия.

– Ну да! – дернула головой Таня. – А он скажет тебе, что он маньяк-убийца, и пырнет тебя ножом.

– О господи, – пробормотала Клавдия, которой такая перспектива показалась удручающей, – зачем меня ножом, а? У меня нет ничего.