Котики & Детектив

Я был тогда слишком юн, чтобы понять, что этот тощий пацан с подбитым глазом и руками в цыпках и ссадинах – мой человек. Мне казалось, я достоин лучшего друга, чем жалкий тип, чье место у параши. Это теперь я знаю, что своих нужно любить со всеми недостатками.

Как говорил мой тезка Лев: «Без любви жить легче. Но без нее нет смысла».

Мы с Лешкой сблизились. Я позволял ему брать меня на руки и зарываться мокрым лицом в мою мягкую шерсть. Он приносил мне те жалкие кусочки мяса, которые вылавливал в тарелке с баландой.

Я бы не ел их – было жаль лишать пацана и без того скудной пищи, но он расстраивался, когда я отказывался от его подношений, а мне не хотелось его обижать. Его и без того все подряд обижали.

Мне тоже жилось несладко, но кот – не человек, его трудно удержать в пределах периметра. Я вырыл лаз под оградой, выбирался в поля и мышковал там, одновременно удовлетворяя потребности в пище и в развлечениях.

Лешка составить мне компанию не мог.

– Я сижу тут, Толстой, понимаешь? – объяснял он мне, размазывая по вечно чумазому лицу соленые слезы.

 – И когда хожу, и когда сплю, и когда работаю – все равно сижу.

Сел Лешка за то, что пытался вынести из супермаркета замороженную курицу. В этом есть некоторая изящная ирония, не находите? Сырая курятина привела Лешку в колонию, и она же стала поводом нашего с ним знакомства.

– Денег не было ни копейки, мать болела, а врач сказал кормить ее свежим куриным бульоном, – рассказывал он мне. – Я пошел и украл. Одну курицу, честное слово! А они заявили, что я там кучу всего утащил.

Одного виски дорогущего пять бутылок, какие-то конфеты, колбасу, сыр, хамон… Почти на тридцать тысяч насчитали. А это, друг мой Толстой, статья 158 УК РФ, часть первая. Штраф в размере до двухсот тысяч рублей, исправительные работы на срок до двух лет либо лишение свободы на срок до пяти лет. Мне вот дали два года…

Я тогда плохо понимал, сколько это – два года, но мне казалось, что вместе мы как-то дотянем. Как же… «Все строят планы, и никто не знает, проживет ли он до вечера», – мудро сказал мой тезка Лев.

Лешкина мать умерла, но у него осталась сестра, я ее видел – она иногда навещала его, – и она мне понравилась. Приятная девушка, хоть и плакса. Как, впрочем, и сам Лешка.

Хотя девчонка полагала, что куда умнее брата и располагает более богатым жизненным опытом.

– Ну почему ты всегда оказываешься крайним, Леша? – вздыхала она на редких свиданиях. – Вечный стрелочник, терпила.