Антиджихад

При обсуждении его кандидатуры для отправки в Москву именно эти качества заставили забыть о шраме, который мог вызвать массу вопросов у тех же милиционеров. Было решено говорить, что просто когда-то попал в аварию на машине и, сидя на пассажирском сиденье, вынес головой лобовое стекло.

– Слушайте меня внимательно, – Камаль сидел между Питоном и Гафуром на заднем сиденье «Вольво», перебирая четки и отрешенно глядя через окно на проносившиеся мимо дома Подмосковья. – Случай, когда при разборке старых зданий в Москве находят боеприпасы или взрывчатку, – не единичный.

Просто на этот раз весть получила широкую огласку ввиду значимости сносимого здания. Оно считалось одним из символов столицы. На самом деле, когда началась война, русские заминировали очень много заводов и фабрик, а вместе с ними и крупные дома, расположенные в центре города и, как мне кажется, станции метро. Все работы были выполнены в строжайшей секретности. Сам принцип закладки зарядов был основан на разработках эмигрировавшего в Турцию царского офицера инженерной академии полковника Мальцева. Еще в Первую мировую войну русские были готовы к подобному развитию событий, и ими был подготовлен целый проект под названием «Карточный домик».

Нашим людям удалось разыскать правнучку этого офицера. Они представились историками из России, и она передала нам его труды, где описано, в каких местах лучше всего укладывать тротил, как маскировать. Обнаружив хотя бы одну закладку, по проводам можно выйти к месту, откуда он подрывается.

– Но ведь прошло столько лет, – Гафур удивленно посмотрел на старика. – Все провода давно истлели…

– Не забывай, в какие времена и под каким контролем все это делалось. Половина, но сработает. А это страшная катастрофа, – Камаль развернулся к Питону: – Одес, прямо сейчас допроси майора, которого взяли наши русские друзья, выжми из него все, что он знает по этому делу, а потом устрой так, будто его смерть была случайной.

– Я сделаю, как вы сказали, хозяин, – слегка наклонив голову, заверил чеченец. – Этот неверный расскажет все, что знает и даже не знает, а его смерть не доставит проблем.

– Ну, мне пора, – машина уже замедляла ход у ступеней аэропорта. – Да поможет вам Аллах.

По тому, как Камаль говорил с Питоном, Гафур догадался, что старик ценит чеченца, и почувствовал, как в его груди шевельнулась ревность.