Отель последней надежды

Голый мужик в наручниках у подъезда на Сиреневом бульваре!.. Дело пахнет керосином, ох как пахнет! Хорошо бы в управление забрали, потому что это даже не «глухарь», а гораздо хуже, может, начало «серии», вот тогда мало никому не покажется! Маньяк в столице!..

Максим Вавилов еще раз оглянулся на свидетельницу, которая тяжело дышала в кустах, и позвал:

– Екатерина Михайловна! Можно вас на минуточку?

– Да, да, – пропищали из кустов светским тоном. – Сейчас.

Она еще какое-то время громко дышала и топталась, а потом вылезла на асфальт.

– Давайте в сторонку отойдем. Или можно, если хотите, в машину сесть. Хотите?

– А воды нет? Мне бы попить.

– Сейчас будет вода, – пообещал Максим Вавилов. – Давайте пока так попробуем поговорить, без воды. Вы в этом подъезде снимаете?

Она оглянулась на подъезд, и по лицу у нее прошла судорога.

– В этом.

– А машинка вас привезла во-он к тому углу, где фонарь горит, правильно я понял?

– Да.

– И вы от угла в кромешной тьме топали, да?

– Ну… да.

– А зачем? Почему он вас у подъезда не высадил?

Старший оперуполномоченный знал ответ на этот вопрос и задал его просто так, чтобы себя проверить. Он же ведь «шеф» из романа про «русский сыск»!..

Свидетельница посмотрела на него непонимающе.

– А?

– Екатерина Михайловна, вы глуховаты? – И он повысил голос: – Почему, спрашиваю, он машину там остановил, а не возле вашего родного подъезда?!

– А… там фонарь горел, а у него в салоне свет не работал.

– Как же к незнакомому человеку в машину сесть не побоялись? Или вы его знаете?

– Кого?

Максим Вавилов вздохнул.

– Водителя, который вас подвозил. Вы его знаете?

– Да там, у Останкина, все время одни и те же частники стоят. Нет, так не знаю, конечно! То есть мы с ним не знакомы. То есть знакомы, но не лично. Ну, просто я его несколько раз видела у Останкина, и все!

– А зовут как?

– Кого?

Максим Вавилов опять вздохнул.

– Водителя как зовут, не помните?

– Не помню. То есть Володя.

– Отлично. Вы ему заплатили и пошли вдоль дома к своему подъезду…

– Ну да. Вы знаете, когда мы в ночной, нам развоз заказывают, и тогда водителя можно попросить, чтобы проводил, они же все свои! А чужого неловко просить, и я не стала…

Максим Вавилов вздохнул в третий раз.