Пояс Ориона

Сразу в номере вкусно запахло и на душе сделалось веселее.

– Тогда почему мы решили, что это – он?

– Потому что я назвал его по имени, и он удивился, что я его знаю.

– А если б ты назвал его Александром Македонским и он удивился, что его знаешь, тогда как?..

– Ты хочешь сказать?..

– Я хочу сказать, – Тонечка отхлебнула ухи и зажмурилась, так было вкусно и горячо, – что мы с тобой застали в доме твоего друга какого-то подозрительного типа с ножом. И тут же решили, что он есть потерянный в младенчестве племянник, а оказалось, что он заурядный жулик!.

. Может, он видел, как хозяина забрали, и решил вечером навестить пустой дом. Поживиться не удалось, мы ему помешали, так он хоть карточку у тебя стянул!

– Ну, давай по первой, пока холодная!

Герман разлил водку, полюбовался на сразу запотевшую стопку, плотоядно осклабился, коротко вздохнул и махнул одним глотком.

– Алкоголик, – пробормотала Тонечка, тоже махнула и следом отправила в рот ложку ухи. – А утром-то что было! Я больше никогда! Я ни за что! Я в рот не возьму!.

.

– Приятного аппетита, шери.

Она вытаращила глаза и вскрикнула:

– Колбаса! При чём тогда колбаса?!

– Колбаса ни при чём, – согласился Герман немного удивлённо. Он всё не мог никак привыкнуть к её перескакиваниям с мысли на мысль, с эмоции на эмоцию. – Мы заказали уху, форшмак, водки и пирожное с кремом. Колбасу не заказывали.

– Парень наверху в спальне ел колбасу, это совершенно точно! На туалетном столике валялись шкурки и крошки, и от ножа пахло!.

. И почему он в спальне устроился?

– О чём нам это говорит?

– О том, что это какой-то странный жулик! Он забрался в дом и первым делом решил закусить хозяйской колбасой, что ли?.. И поспать в теплой постели?!

– Где нам теперь его искать, – задумчиво проговорил Герман. – Вряд ли он в дом вернётся…

– Зачем его искать?

– А если он на самом деле племянник Кондрата?

– Кондрата освободят, и он его сам найдёт.

Герман ничего не ответил, и она поняла, что это всё продолжение повести «Военная тайна».

С племянником что-то связано, и муж знает, что именно, а она нет.

И правду он не скажет.

Тонечка доела уху, намазала на тонкую ржаную греночку форшмак, деловито отряхнула крошки с халата, потянула с пола рюкзак и вынула фотоальбом.

– Посмотрим?

Герман взглянул на альбом и скривился.

– Я не люблю фотографии чужих людей под пальмами и на фоне пирамид и новогодних ёлок.

– Ну, ты слишком придирчив, Александр Наумович.