Подруга особого назначения

– В один конец?

– Танька, правда. В Чехию. В Карловы Вары. До вторника. Смотри, вот билет. И еще триста долларов.

Таня пошарила рукой, нашла табурет и опустилась на него, как бы внезапно обессилев. Она не отрываясь смотрела на то, что Варвара держала в руках.

– Я должна передать конверт. – Она проворно выбежала из кухни и вернулась с хлебным пакетом, в котором был конверт. – Улица Московская, дом двадцать.

– Ерунда какая-то, – сказала Танька, рассматривая конверт, – просто глупость, чушь!

Варвара и сама знала, что это «глупость и чушь», но внезапно оскорбилась:

– А почему меня нельзя послать в командировку за границу?

– Да потому что ты никто! – закричала Танька.

 – Нуль, пустое место! Попка-дурак в приемной! Для заграничных командировок существуют отдельные люди, свои! Зачем посылать тебя, когда можно послать твою Иларию?! Или эту, как ее… Геннадию?!

– Владиславу.

– Какая разница!

– Тань, тебе завидно и хочется поссориться.

От того, что Варвара была права, Таня распалилась еще пуще:

– Иди ты к чертовой матери! Или ты с ним переспала?

– С кем?!

– С начальником!

– Таня, замолчи! Не желаю слушать!

Танька вскочила с табуретки, ринулась в прихожую и стала торопливо напяливать на себя одежду, бормоча «чтоб я еще раз… можно подумать… к чертовой матери…». Варвара смотрела в окно.

Бормотание прекратилось, слышалось только сопение и топтание ног, потом и оно прекратилось, и Варвара оглянулась.

Таня стояла на пороге кухни в шубейке и с шапкой в руке. Вид у нее был задумчивый.

– Тебе нельзя здесь ночевать, – сказала она, – раз ключи пропали, значит, квартиру в любой момент могут открыть. Дали же ему по башке, – она кивнула в сторону комнаты, – и тебе вполне могут. Кто их знает, зачем они сюда лезли?! Может, у тебя в кладовке неизвестное полотно Рембрандта?

– У меня в кладовке швабра.

– Поедем ко мне.

– А Димка?

Таня молча содрала с себя шубейку и приткнула ее на стул вместе с шапкой.

– Вот черт побери, – расстроенно сказала она, выставляя на поднос кружки, и искоса взглянула на Варвару, – что ж теперь делать-то?

Варвара достала сахар, вспомнила, что так и не купила ванильных сухарей с изюмом, и жизнь показалась совсем темной и пустой, как продуваемый метелью переулок.