Развод и девичья фамилия

– Это я к тому говорю, – продолжила Кира, словно капитан записал не в записной книжке, а у себя на лбу, и она там легко все прочитала, – что, может быть, Костику имело смысл прикончить Батурина, но никак не наоборот. Все само пришло бы к тому, к чему пришло сейчас – Гришка получит главного, и это будет его журнал.

– Зачем же ждать? Можно ведь и не ждать, а застрелить, к черту, да и все.

Кира пожала плечами. Свитер дрогнул, и матовой кожи открылось еще немного больше.

Капитан дрогнул и отвернулся.

– Господи, – вдруг произнесла она с тоской, – какой ужас! Костика убили, а мы говорим чудовищные вещи, как будто так и надо!

– Если не говорить, тогда никто никогда не узнает, кто застрелил вашего… Костика.

– А узнает, что тогда, – спросила она, – он воскреснет?

Они помолчали.

– Нет, – сказала Кира, – Батурин не мог его убить.

– Почему?

– Выясняйте сами, – с сердцем ответила она, – вы в милиции служите, вам и карты в руки.

– Я как раз выясняю.

Кто-нибудь, кроме вашего сына, который, как я понял, учил уроки и ничего не видел и не слышал, может подтвердить ваше алиби?

Вот это был удар так удар.

Она заморгала и даже отступила немного, наткнувшись спиной на полированную стойку. Капитан смотрел на нее, сделав оловянные глаза.

Очень хорошо. Давай. Теряй почву под ногами. Знай, что я могу сейчас же уволочь тебя в КПЗ.

А то «Глухари на токовище», понимаешь!

За дверью опять произошло какое-то движение, шлепанье босых ног, и в кухне возник высоченный красавец в халате.

Волосы у него были взлохмачены, на щеке вмятина от подушки.

– Вечер добрый, – сказал красавец и зевнул во всю зубастую розовую пасть, – Кирха, что тут у нас происходит?

Капитан моргнул, прогоняя олово из глаз.

– Да хоть бы вот он, – как ни в чем не бывало заявила Кира Ятт, наградил бог фамилией!.. – Вот он может подтвердить мое… алиби. Да, Сергунь? Ты можешь?

– Я все могу, – согласился красавец и спросил деловито, устраиваясь за столом: – Ты сегодня кого-то прикончила?

– Вы кто? – зверея прямо на глазах, спросил капитан.

– А вы кто?

Опять внутренний карман и удостоверение на собачьей цепи.

– А-а, – уважительно протянул красавец, подцепил из плетенки сушку и стал грызть, сильно сжимая челюсти и хрустя на всю кухню, – а я Сергей Шлях, мы с Кирой… Я ее близкий друг. Ну, вы понимаете.

– Мы понимаем, – согласился капитан.