Роковой подарок

Солнце сияло, птички чирикали, белочки скакали.

Впрочем, никаких белочек – это она придумала.

– Хорошо, – сказала она наконец. – Только я должна очухаться. Я так рано не встаю.

– Когда тебя забрать? – тут же спросил Роман. – Я встречу у первого шлагбаума.

– Ну, давай в двенадцать, что ли!..

Маня нажала отбой, кинула телефон в развал подушек и распахнула оконные створки. И высунулась наружу.

…Как хорошо жить на свете. Как хорошо, что всё это есть – трава, клён, соседская курица, забредшая на её дорожку.

Курица прицеливалась то одним, то другим глазом, а потом – раз, и с торжествующим видом склевала букашку.

Как славно дожить до утра и понять, что ужас ночи – только сон. Он прошёл и следа не оставил.

Как жаль, что Алекс ничего этого не хочет понимать и тянет ужас ночи сюда, в реальность, в утро. И не объяснить ему, и не помочь, и не спасти.

Маня была уверена, что должна спасти Алекса, и мучилась от того, что спасает плохо, ленится, увиливает. Прячется за работу, живёт в заповеднике, и ей прекрасно, а он там пропадает с тоски.

– Манечка, чаю или какао? Я только что сварила!..

Маня прошлёпала босыми ногами по дощатому полу и открыла дверь. Лёля, умытая и свежая, оглянулась от плиты.

– Ты давно проснулась?

Лёля налила в кружку какао и понюхала с наслаждением.

– В восемь.

– Что это тебя в такую рань подбросило?!

– Маня, я привыкла вставать в шесть тридцать. Сегодня прямо заспалась, тут у тебя такая тишина и покой!..

– Да уж, – пробормотала Маня, подумав о своих кошмарах, – покой… В город поедем?

– Зачем?!

– Повстречаться с женой Максима.

То есть вдовой. Она хочет, чтоб я ей всё рассказала. Как было.

– Маня, можно я не поеду?

Писательница вздохнула:

– Ну, конечно, Лёлик. Сейчас я штаны натяну и сгоняю на велике в Дорино, там люди держат ферму и продают яйцо и дивных кур! Станем яичницу жарить. Мы с Романом на двенадцать договорились, успеем.

Разумеется, Маня сильно опоздала, и когда дядя Николай на старенькой «Ниве» лихо подрулил к шлагбауму, Манин приятель уже расхаживал по небольшой стоянке туда-сюда и мусолил модный нынче электрический курительный прибор.

Эти приборы Маню отчего-то смешили.

– Ром, привет, извини меня, – на ходу заговорила Маня, подбегая тяжеловесной рысью. – Но я правда не привыкла так рано…

– Здравствуй, Манечка, – перебил Роман. – Садись.

– Нам долго ехать?

– В самый центр.

До города было километров сорок по хорошей дороге.