Саквояж со светлым будущим

– Кольцов с этим самым Головко бизнес имеет или только намеревается завести, но в общем все совпадает один к одному. На даче будет прием, и мы на него приглашены. И все это в обстановке строгой секретности, как все понимают.

– А когда об этом стало известно? – осведомилась Маша тихонько. – О том, что будет прием и Тимофей Кольцов?

– Да… на днях, – Весник закурил и пустил к потолку струйку дыма.

– Ты никому не говорил об этом, Илья Юрьевич?

– А что?

– Да ничего, – ответил Родионов, – только нам сегодня позвонили и сказали, чтоб я ни в какой Киев не ездил, сидел бы в Москве и не рыпался.

Я Маркову об этом сообщил, и он обещал что-то выяснить. По крайней мере, Ушакова по следу отправить.

– А есть след? – спросил Весник серьезно.

Родионов пожал плечами:

– Ну, какой след, Илья! Определитель у нас не сработал, разговаривала Маша, да и разговора-то никакого не было, как я понял!.. Одни угрозы.

– Чем он угрожал? – деловито спросила Табакова.

Маша помолчала, рассматривая красиво отпечатанную страницу программы.

Ей не хотелось об этом говорить, и странно и неприятно было, что Родионов как будто выставил ее, голую, на всеобщее обозрение.

Впрочем, тонкостью восприятия он никогда не отличался.

– Тань, он… что-то такое ужасное говорил про моих детей. Я не хочу повторять. Я уже Маркову повторила и потом Ушакову. Мне это… неприятно.

– Не говори, не говори, – быстро сказала Табакова, – конечно, не надо!

– Только я все думаю, – медленно произнес Родионов, – если встреча будет в обстановке строгой секретности, то откуда эта сволочь узнала, что я в Киев лечу? Вот что любопытно.

– Да, – согласился Весник задумчиво. – И в связи с Тимофеем Ильичом и этим… кандидатом в гетманы вся история приобретает другую окраску.

– Вот и Марков так считает, – вставила Маша. – И Ушаков. В Киев мы уже полгода собираемся, и сколько раз визит переносили?

– Раза четыре, – подсказала Табакова.

– Вот именно. И никаких звонков, и никаких угроз.

А тут – на тебе!.. Как только выяснилось, что нас там будут принимать политики и олигархи, позвонил некий сумасшедший! – сказал Родионов.

– Спрашивается, – подхватила Маша и отодвинула от себя пепельницу, которая невыносимо воняла. На ее хрустальном дне морщились три коричневых окурка диковинных сигарет, которые курил телевизионный красавец Веселовский. Отодвинув пепельницу, она еще некоторое время с неодобрением рассматривала окурки.