Шекспир мне друг, но истина дороже. Чудны дела твои, Господи!

 – Может, еще подумаешь?

– Да что там думать! Мне в Москву нужно, мне работать надо! Я хочу понять, чего я стою, а как?! С вами, что ли, я это пойму?!

Он уселся верхом на стул и посмотрел на Лялю.

– Хоть бы умылась, мать, – сказал он ей укоризненно. – На кого ты похожа?

– Ты правда хочешь есть?

– Ну конечно, хочу! Я целый день ничего не жрал!

Ляля заметалась. Она ничего не готовила, она же не знала, что он приедет! А он приехал, приехал!.. И вот сейчас, сию минуту сидит на стуле в ее комнате – этого не может быть, но так есть!.

. Гарун аль-Рашид взмахнул плащом!..

– Ты подожди, – громко говорила она на кухне, лихорадочно переставляя кастрюли и заглядывая в холодильник. – Давай подумаем! Может, и не стоит никуда уходить, может, нужно как-то по-другому? Зачем вот так, с ходу, рвать? Давай я поговорю с этим столичным режиссером, по-моему, он ничего мужик, может, он тебя на запись пригласит! Он же специальные радиопостановки делает, у него за спектакли сто премий! С чего-то надо начинать…

– Начинать надо было десять лет назад, в двадцать три года, а не сейчас! И постановки эти – ни денег, ни славы!.

. Мне спешить нужно изо всех сил! Если я не впрыгну в последний вагон, поезд уйдет!

Что-то он там делал в комнате, вещи какие-то переносил, что ли, Ляля боялась выглянуть.

Она боялась выглянуть и обнаружить, что его нет. Или что он, завидев ее, скажет, что уходит.

– Ромка, может, тебе омлет пожарить?

– Давай омлет.

Он ел, а она на него смотрела.

Чтобы не плакать и не раздражать его, она налила себе вчерашнего или позавчерашнего холодного кофе и выпила залпом.

– Ну ладно, – сказал он, доев, и вытер салфеткой губы. – Спасибо тебе, Лялька. Я вообще-то за вещами. Кое-чего я собрал, а остальное… при случае. Слушай, может, ты сама соберешь, а? Я понятия не имею, где у тебя мои трусы и футболки, ты же их сама раскладываешь!

И он ей улыбнулся мальчишеской улыбкой.

– Господи, какой я бесхозяйственный тип! А ты столько лет меня терпела! Ты только в театр барахло не приноси, ладно? И так сплетен не оберешься.

Слушай, говорят, Верховенцев отравился или его отравили! Ты не слышала, Лука ничего такого не говорил?

– Ромка, не уходи, – страшным голосом сказала Ляля и закусила пальцы. – Ты только не уходи. Я не могу.

– Ляль, мы же решили, – удивился он. – Зачем сейчас все сначала затевать?!

Он вытащил из коробочки зубочистку, поковырял в зубах и кинул ее в раковину.