Там, где нас нет

А что такое?

– Ты ничего не слышал? Чтобы сигнализация у Сиротина орала?

– Нет, не слышал, Павел Николаич. Говорят, она у него весь день орала, но я не слышал.

– Виталь, ты не помнишь, чья машина на сиротинском месте стояла, когда он после обеда в офис вернулся?

Тут Виталик опять вытер сухой лоб и воззрился на Волкова в крайнем возмущении:

– Да я же говорю, что на улицу не выходил! И не видел я никакую машину! Ни его, ничью! А что такое-то?!

– Хочешь, – предложил Волков, – я охранникам вниз позвоню, они тебе помогут елку тащить.

А ты куда ее? В переговорную?

– Не надо мне никаких охранников, – даже обиделся Виталик. – Я сам справлюсь. И до переговорной рукой подать!

И он показал вдоль коридора.

Волков похлопал его по горячему и влажному под рубахой плечу, словно полностью одобряя все, что тот говорит и делает, и зашел в свой кабинет.

Никто ничего не видел, не слышал и никуда не выходил.

Но Волков собственными глазами видел след от ботинка на ковре в комнате Сиротина.

И Сиротин погиб.

Волков походил по кабинету, включил компьютер и вдруг решил, что должен немедленно позвонить Юле.

Ну, просто так.

Ну, просто спросить, как у нее дела. У нее и у гнома в красных башмачках, которого она увела с собой, так определенно и ясно, словно хоть что-то в жизни может быть определенным и ясным!..

И еще он подумал, как хорошо, должно быть, сейчас дома.

Чисто, просторно и свежо и пахнет кофе, который Юлька все время пьет, а потом жалуется, что у нее сердце «скачет, как сумасшедшее».

И Димка, младший сын, скоро явится из института и обнаружит гнома – что-то он скажет? Димка, смешливый, сероглазый, длиннорукий, как макака, умеющий сочувствовать и сопереживать, родителей обожал, почитал немного недоумками, но все же вполне нормальными ребятами и сильно огорчался, когда они… ссорились.

Бедный Димка.

Он тоже любит Новый год, снег, бенгальские огни, в Ильинку поехать и долго растапливать камин, а потом, когда он разгорится, сидеть перед ним и смотреть в огонь.

Что с ним будет, если Волков уедет туда один, как собирался нынче утром? И вообще что дальше будет с ними, с их жизнью, которая когда-то была такой прекрасной?..

Волков трусил, боялся звонить и рассуждал о жизни и о том, как хорошо, должно быть, сейчас дома.

Впрочем, всегда хорошо там, где нас нет.

Он очень решительно взял телефон, покрутил, повертел, положил и снова взял, еще решительнее.