Там, где нас нет

Она давно с ним разговаривала так, как будто он был бестолковой домработницей, а она утомленной его необыкновенной тупостью и непригодностью к жизни хозяйкой.

Нет, спасибо, не нужно.

Да, хорошо, положи под зеркало.

Нет, извини, я занята.

Да, я постараюсь не забыть, но не обещаю.

Волков смотрел, как закипает кофе в турке – медленно берется с краев, а потом заливает серединку и поднимается коричневой ноздреватой шапкой.

Он налил себе в большую кружку, сел, так и не решив, что именно еще сварить, и вдруг ему захотелось пожаловаться.

Ну, чтобы Юля его пожалела. Она ведь жалела его когда-то – когда он уставал, болел, не знал, что делать!.. Когда с работы выгоняли, когда мама умерла, когда машину разбил, когда ногу сломал на лыжах! Совершенно точно жалела, и он помнил ее жалость – действенную, добрую, немножко перебирающую через край, немножко слишком серьезную.

И ему так захотелось этой жалости, просто немыслимо, и он даже представил, как Юля станет хлопотать над ним, ахать, утешать, гладить по голове! Она всегда гладила его по голове, когда жалела.

– Юль, – сказал Волков дурацким голосом, и она на него посмотрела, – ты представляешь, Сиротин вчера погиб.

– Как? – оторопев, спросила жена. – Он же был жив и здоров, я точно знаю!

– Ну да. А потом погиб, уже под вечер.

– Как… погиб? Умер? У него инфаркт, что ли, случился?

– Он в окно вывалился, – скривившись от воспоминаний, сказал Волков и хлебнул из кружки.

Во рту стало горячо и горько.

Юля помолчала.

– Пьяный?

– Трезвый.

– Как он мог трезвый выпасть из окна?

– У него в машине сигнализация сработала, он полез смотреть, не удержался и съехал с подоконника. И разбился насмерть. Милиция приезжала и «Скорая». Я Зине звонил, ночью уже.

– Ты… поэтому так поздно приехал?

Волков кивнул.

– Это с ней ты ночью разговаривал?

Волков опять кивнул:

– Она… ну, в общем, она никак не могла успокоиться, я даже ехать к ней хотел, но потом вроде сын приехал.

– Когда это случилось?

– Вечером, часов в девять или после девяти!.. Я как-то плохо соображал.

– А почему же ты мне не позвонил? А, ну да…

А, ну да!.. Они перестали звонить друг другу давно. Когда-то, в прежние, хорошие времена они друг другу звонили – так было веселее и так было легче дожить до вечера, когда они наконец увидятся и смогут поговорить и посмотреть в глаза друг другу.