Всегда говори «всегда» – 2

– Он и мой, и мамин, и папин, и Машкин, – подтвердил Миша.

– А! – поняла Надежда. – Ну, тогда пусть он еще немножко и мой будет. Хорошо?

В серых глазах Сергея отчетливо пульсировало беспокойство – нельзя ребенка до месяца чужим людям показывать. И пусть это предрассудки, но взялись же они откуда-то, значит, были для этого причины, был накопленный многими поколениями опыт.

Ольга еще раз потянула Надежду за руку.

– Ну, пошли, пошли. Я кормить тебя буду!

– Кормить меня не надо, а вот от чая не откажусь…

Ольге удалось наконец вытянуть Надежду на кухню вместе с детьми, хризантемами и праздничными коробками.

Напоследок она успела заметить серьезное Сережино лицо – он смотрел на Петьку, будто тот и не ребенок вовсе, а глобальный проект, в который он вложил всю свою жизнь.

– Сереж, ты чай будешь? – спросила она на всякий случай.

Барышев поднял на нее непонимающий взгляд – какой чай? Наконец до него дошло…

– Буду, чуть позже…

* * *

Надежда была человек-праздник.

И женщина-катастрофа. Где бы она ни появлялась – всюду становилось больше света и… больше проблем.

Она умела нестандартно смотреть на вещи, умела брать быка за рога.

Ей было плевать на свои недостатки, а недостатки других она умела обратить в свою пользу.

Она считала себя хорошей подругой, незаменимым завхозом, отличной хозяйкой, но… Ее переполняла такая жажда материнства, что все другие качества казались сущей ерундой по сравнению с тем, какой чудесной, нежной и любящей матерью могла бы быть Надя.

Только беременность все никак не случалась, хотя она мечтала о ней днем и ночью, утром и вечером, дома и на работе, и даже во сне. Мечтала, но никому об этом не говорила, даже Ольге, хотя это было совсем не в ее характере – молчать о том, что терзает душу.

Когда? Ну, когда же и у нее появится сын или дочка – глаза Грозовского, и нос, и ум, и стать. А от нее пусть только характер и… цвет волос.

Рыжие – все счастливые.

Она увидела Петьку, и сердце снова кольнуло. Нет, это была не зависть, а если и зависть, то совсем маленькая и светлая…

Это была надежда и нетерпение. Когда?..

Надя распаковывала подарки на диване в гостиной: Мишке вручила последнюю радиоуправляемую модель «Мазератти», Машке – фарфоровую куклу с ресницами-веерами, а Ольге – коробку с пирожными, невозможными, убийственными по красоте и калориям.