Весна с детективом

Хотя нет, мы не такие тощенькие, как Даша.

– Спасибо за деликатность. – Ирка, которая весит ровно сто кило, оценивающе посмотрела на подзаборный лаз, подумала немного и помотала головой: – Нет, не хочу, как Винни-Пух, застрять там до пятницы! Садись в машину, прокатимся за «патрулькой», посмотрим на задержание ревнивца Мити.

– А вот и не посмотрите, – неожиданно заявила Маринка.

– Это почему же? Мы быстро. – Ирка открыла мне правую переднюю дверцу.

– Не будет задержания Мити, – сказала Лосева и добавила: – Во всяком случае, я так думаю.

– И почему же? По-твоему, мужа, едва не убившего жену, так просто отпустят? – не поняла я.

– Да не поэтому. – Маринка присела, попыталась взбодрить помятые и полегшие хризантемы под забором, не преуспела и досадливо цыкнула. – Вечно у нас что-то случается, а еще двор образцового содержания!.. А насчет задержания: я, знаете ли, не уверена, что Дашке можно верить. Она вообще такая… – управдомша помедлила, подбирая слово, – не самая правильная девочка. Могла и наврать.

– Ты что? На ней же реально порезы! – возмутилась Ирка. – Фельдшер сказала – не меньше тринадцати ран!

– Порезы – это да… Но «Девочка, ты умрешь», «Ты покойница» и все такое прочее – это точно не Митины слова.

– Что, не в его стиле? – не поняла я.

– Не в стиле дело…

Маринка снова помолчала, а потом вдруг выдала:

– Дело в том, что Дашкин муж Митя – немой.

Мы все-таки поехали вслед за «патрулькой» – втроем, Маринка не пожелала остаться в стороне, – но немного заплутали в старых дворах, где то шлагбаум посреди проезда, то непролазная лужа, то буддистски невозмутимая собака прямо на дороге спит… К соседнему дому смогли подрулить лишь минут через двадцать.

Лучше бы я быстренько под забором просквозила! Небось не застряла бы, мне до Винни-Пуха еще далеко – пятьдесят восемь кило при росте сто семьдесят два.

В общем, никакого эффектного задержания мы не увидели, права была Маринка. Какая-то местная бабка, увидевшая немногим больше нашего, сказала, что полицейские приезжали, осматривались, залезли в разбитое окно, поскольку дверь была заперта.

Внутри никого не застали, так и уехали ни с чем. В смысле, ни с кем.

Мы тоже разошлись-разъехались по домам.

Я кое-как дотерпела до вечера и позвонила Лазарчуку. Набрала его ближе к восьми часам, когда полковник уже должен был освободиться от службы, добраться до своей холостяцкой норы и поужинать, чем бог и доставка послали.

Голодного мужика донимать вопросами не стоит.