Первое правило королевы

И голос – не низкий, но грудной, словно с переходом в темно-синий бархат, дьявольский голос, по правде говоря.

– Инна Васильевна!

А это свой, родной Юра Захарчук. Инна на него посмотрела – глаза блестят весело, несмотря на траурность процедуры, весь вид выражает готовность служить.

– Инна Васильевна, не оборачивайтесь.

Бестелесный шепот был совсем близко, и она замерла, подавив мгновенное острое желание обернуться.

– Инна Васильевна, не подходите к маме.

– Что?!

– И вечером приезжайте не в папину квартиру, а в Митькину.

Как правило, Инна реагировала очень быстро и очень быстро находилась в любой ситуации. Эту ситуацию нужно было как-то оценить, но оценивать, замерев соляным столбом посреди гудящего голосами зала, невозможно.

Она выхватила из кармана мобильный телефон, который и не думал звонить, нажала кнопку, тихо, как и подобает на траурном мероприятии, сказала «алло…» и отошла к окну, за которым совсем завечерело.

Она успела поймать взглядом удаляющуюся спину дочери покойного губернатора, которая уже почти исчезла за стеной пиджачных пар.

Катя пробиралась к дверям, за которыми официанты накрывали «горячее» – их мелькание было заметно в прорези плотных зеленых штор на латунных палках, и туда, за шторы, все чаще устремлялись взоры «скорбящих», которым хотелось за стол. Катя дошла до самых дверей и только там оглянулась.

Оглянулась и кивнула головой. Инна внимательно смотрела на нее.

Катя медлила одну секунду, а потом пропала. Потом двери качнулись, Катя появилась опять, как будто выходила только затем, чтобы перевести дух, решительно пробралась к матери и села возле нее.

– Да, да, – рассеянно сказала Инна в мертвую трубку, – я вас отлично слышу.

Посмотрела на Юру. Он тоже посмотрел на нее и пожал плечами – черт его знает, что он имеет в виду, что означал этот жест? Скорее всего ничего особенного, но все-таки странно.

– И здесь у тебя дела, Инна Васильевна? – Голос насквозь пропитан язвительностью пополам с водкой.

Симоненко – с очень красным лицом и рюмкой в огромной крестьянской лапище.

– Это газета «Совершенно секретно», – не моргнув глазом соврала Инна. – Хотят проводить журналистское расследование. Говорят, обстоятельства гибели очень странные.

Симоненко так перепугался, что даже свою рюмочку сунул на подоконник и руками замахал. Инна слегка отодвинулась. Юра отошел от них. Он знал, что от Симоненко Инну спасать не нужно, он не опасен. Впрочем, она и с опасными справлялась виртуозно.