Последний танец нимфы 1. В морских пучинах (версия глаз)

Лично раздавал стрелы он только Даймонам, но каждый раз это возвращало его к мыслям о девушке, чье имя он уже не мог вспомнить.

С каждой объединенной стрелой, он возвращал себе крупицу воспоминаний, но за тысячелетия подношений богу любви, только малая их доля была о ней. Столько белых пятен, столько утерянных желаний, и только глухая боль в груди, не дающая забыть, что он потерял кого-то очень важного.

– Сколько еще мне придется давать им всем то, чего я сам лишен? – пробормотал он сам себе. – Сколько еще раз мне смотреть на эти зарождающиеся чувства, на счастливые лица, когда они наконец-то соединяются, и притворятся что я в порядке? Сколько же мне еще ждать, чтоб наконец увидеть тебя, моя утерянная любовь?

Его пальцы сомкнулись на золотой стреле на его шее, безымянной, как и он сам.

Когда-нибудь на ней снова будет имя. Когда-нибудь она простит его и даст ему второй шанс. Когда-нибудь… Что ему остается делать до тех пор?

Глава 1

Может быть, действительно лучше отказаться от своей человечности и прожить остаток своего существования как цветок?

Просто слишком трудно подавить панику, когда твоя кожа горит и превращается в листья с каждым ударом твоего сердца – к кому же оно все-таки взывает?

Марина стояла на берегу и рассеянно смотрела на бушующий шторм, а холодные тяжелые капли дождя словно прибивали ее к земле, почти заставляя упасть на колени.

Ветер развевал ее крашеные бело-голубые волосы во все стороны, бросая их ей в лицо, насмехаясь над ней.

– Я так устала, – прошептала она. – От всего, так устала…

Вблизи шторм всегда был самым завораживающим. Она часто представляла его таким себе выходом всех ее подавленных эмоций. Там ей приходилось сливаться с толпой, играть роль поддержки для своих сестер и родителей, будучи третьей из семи дочерей, – самой спокойной, как они ее называли. У нее всегда все было под контролем, по крайней мере складывалось такое впечатление. Тогда почему шторм был таким захватывающим?

Несмотря на волны, разбивающиеся рядом с ней, и деревья, яростно гнувшиеся у нее за спиной, она чувствовала себя удивительно недвижимой.

Почему мне кажется, будто я застряла посреди моря, и никто, кроме ветра, не слышит моих криков?

Она позволила коленям подогнуться, но приземлились они не на холодный песок, а на липкую зеленую подушку. Моментально она поняла, что ее руки и ноги покрыты водорослями, которые были разбросаны и под ней.