Вуду по-берендейски

Хорошо бы обнаружить здесь спрятанные сокровища, как в восточной сказке «Али-Баба и сорок разбойников», купить яхту и путешествовать по всему свету в поисках тайн и чудес, размечталась я.

Парни методично обследовали каждый закоулок, чтобы убедиться, не прячется ли в темноте какой-нибудь упырь. Ничего подобного я до сих пор не встречала, но у страха, как известно, глаза велики, и богатое воображение тут же показало мне притаившееся в углу пещеры человекообразное существо с синюшной кожей, горящими глазами и раззявленной слюнявой пастью с острыми зубами.

Ни сокровищ, ни каких-либо существ – живых или мертвых – не обнаружилось, зато внутри было сухо, а пол устилал толстый слой мягкого мха – то, что надо усталым путникам для ночлега. Единственная замеченная странность – весьма реалистичные барельефы, высеченные кем-то на центральной стене. Осветив их фонариком, мы с любопытством разглядывали восседающего на троне мужчину с короной на голове, в глазницах которого в свете фонарика сверкали, похоже, настоящие рубины, а выражение лица было злым и одновременно хитрым.

Рядом стояло лохматое одноногое и одноглазое существо с ниспадающей на лоб длинной челкой: рот растянут в ехидной ухмылке, будто оно посмеивается над незадачливыми путниками.

– Мне здесь не нравится, – с сомнением покачал головой Иван. – Может, все-таки переночуем снаружи?

– А, по-моему, здесь уютно. – Княжна зевнула, прикрыв рукой рот, и опустилась на пол. – Мох такой мягкий…

Соломон обвел нас фосфоресцирующим взглядом, растянулся и принялся демонстративно вылизывать шерстку, выражая полное согласие с мнением Лады.

– Вас не смущает присутствие посторонних мужчин в одном с Вами помещении, благородная княжна? – Иван указал на каменные изваяния. – Не повредит ли данное обстоятельство вашей княжеской чести?

– Ах, оставь подобные разговоры для папы Берендея. Это всего лишь изображения неизвестных древних существ. Какой вред они могут нам причинить?

Скептически покачав головой, Иван вплотную подошел к стене, прикоснулся пальцами к глазам-камням, и те вдруг засветились изнутри красным светом, разгоняя сумрак вокруг.

На нас вдруг навалилась страшная усталость – захотелось сию же минуту прилечь на мягкий настил и уснуть.

Брат непроизвольно щелкнул выключателем, и свет фонарика потух. На задворках моего угасающего сознания мелькнула предупреждающая мысль: засыпать – опасно! Но Дрема уже несла меня в неведомую даль сновидений, покачивая на ласковых волнах забытья.