Вуду по-берендейски

На возвышении, устланном роскошной ковровой дорожкой, в обитом пурпурным бархатом кресле с высокой спинкой (по-видимому, троне) сидел широкоплечий красавец-мужчина средних лет с темно-русыми волосами намного ниже плеч и чуть тронутыми сединой на висках и аккуратно подстриженной бородой.

Не ожидая подвоха, я с любопытством рассматривала незнакомца – все-таки первый в моей жизни живой князь! Однако по мере моего приближения его густые брови (в сказках такие, как правило, называют соболиными) над зелеными (как и у меня!) глазами в опушке из черных ресниц поползли вверх и встали домиком, губы сжались в сердитую узкую полоску, надежно спрятавшись в густых усах.

Великий князь Берендей (как я поняла, это и был он собственной персоной), откинувшись на спинку трона, сурово произнес:

– Мое терпение достигло предела! – Невольно поежившись под суровым взглядом незнакомого монарха, я в недоумении уставилась на него (а мне-то что за дело до его терпения?), но на всякий случай отступила на шаг и стала ждать продолжения.

 – С момента твоей самовольной отлучки из дворца минула неделя, но ты даже не соизволила подать родному отцу весточку о себе! – продолжал князь. – Мне стыдно за то, в каком непотребном виде ты появляешься на людях.

Еще более разволновавшись, он привстал с трона, но усилием воли заставил себя вернуться на место и общаться сидя, как и подобает уважающему себя монарху.

Очередной беглый осмотр изрядно запылившегося в дороге джинсового костюма (далась им всем моя одежда!) не развеял моего недоумения – никто до сих пор не обвинял меня в безвкусице так прямолинейно.

Берендея-то что конкретно не устраивает? Может быть, спросить? Но пока я набиралась храбрости и открывала рот, он сам все прекрасно разъяснил – причем, в категоричной форме.

– Надетое на тебя тряпье ни в коей мере не соответствует княжеской чести!

Ах, вот оно что! Ну так княжеская честь ни в коей мере не касается дочери обычной школьной учительницы. Кроме того, я совершеннолетняя – как хочу, так и одеваюсь.

Но озвучить мысли не успела, потому что тот завелся снова:

– Немедленно отправляйся в свои покои, переоденься и приведи себя в порядок, а потом мы серьезно поговорим. – На этом патетическое выступление можно было считать логически завершенным.

Обрадованная, я готова была немедленно отправиться в эти самые покои (знать бы еще, где они находятся?) и крутила головой, соображая, в какую сторону двигаться, пока Берендей не передумал.