Кот, который гуляет со мной

– А куда мы идем? – всполошился Вовка, когда я выволокла его на улицу.

– Мы? Пойдем памятник смотреть, – бросила я.

– Не люблю я памятников, – заявил мой племянник. Надо же, четырех лет еще нет, а уже мнение. Я фыркнула и подумала, что насчет памятников не знаю, а вот как мой Игорь Вячеславович относится к сюрпризам, мы сейчас выясним.

Он стоял там. В темном пальто, без шапки, держал в руках, защищенных кожаными перчатками, букет. «Уже второй букет за месяц», подумала я и быстро поправилась. Прошлый букет я получила, технически, в марте.

– А я этого дядю знаю. А чего он тут? – задумчиво пробормотал племянник, разглядывая оторопевшего, явно застигнутого врасплох Игоря. Он старался скрыть от меня легкую тучку, наплывшую на его красивое, раскрасневшееся на холоде лицо. Высокий лоб, спокойный взгляд, уверенная походка. Я же дергалась, как червяк на крючке. Почему я всегда все порчу? Романтическое свидание захотела? А чего он тут? Такой же вопрос был написан на лице моего рыцаря в твидовом пальто.

Надо сказать, не так уж много мужчин на наших улицах носят пальто, все мы завернулись в пуховики, как в одинаковые скорлупки, без которых нам неуютно. Я подумала: если бы я умела носить платья так же легко и непринужденно, как мой рыцарь – пальто, я бы их никогда не снимала. Каждый раз, когда мне удавалось украдкой, исподтишка посмотреть на него, я понимала, как мы, наверное, нелепо смотримся вместе. Как Микаэль Блумквист и Элизабет Саландер[2 - Главные герои трилогии «Миллениум» Стига Ларссона. ], вот только я не компьютерный гений и не лесбиянка и не имею никаких тату. Может быть, зря.

– Ты решила прийти не одна? Опасаешься за свою честь и привела защитника? – Игорь наконец подобрал нужную глупую шуточку, подходящую к ситуации. Значит, любви не будет. Только если к природе. Игорь присел на корточки и пожал Вовке руку. – Ты ведь Володя, верно?

– Вовка, – поправил его мой племяш. На все это поглядывал вечно молодой бронзовый Ильич.

– А я – дядя Игорь. – Он улыбнулся и поднялся, отчего Вовке пришлось задрать голову – чтобы не потерять контакт.

– А кому цветы, дядя Иголь? – спросил Вовка, и Игорь посмотрел на меня взглядом, в котором читалось все сразу: и разочарование, и вопрос, и непонимание, и что-то еще, что можно обозначить словами «я почему-то даже и не сомневался».

– Цветы эти предназначались твоей тете Фае, – ответил он и сунул мне букет так, словно это было уже не важно. Букет утратил свое значение, в нем больше не было цели.