Кот, который гуляет со мной

Просто когда я упала, сначала даже не подумала, что может быть что-то не так. Ну подумаешь, упала. А потом у меня заболел живот. Очень сильно заболел. Я испугалась и вызывала «Скорую».

– Это правильно. Это ты просто молодец, – кивнула я. – Но как же вышло, что ты упала, почему? А он куда делся, герой нашего времени, а? Куда уехал-то?

– Какая разница? Уехал! По делам, – воскликнула сестра, поглядывая на стоящего в коридоре Игоря. Сквозь больничное стекло его было хорошо видно, палаты в больнице, куда привезли Лизу, были разделены стенами, но оставляли визуальный доступ со стороны коридора.

В палате моей сестры стояло две койки, вторая сейчас была пустой.

– Никакой разницы, – согласилась я. – Сережа всегда исчезает, ты права. Какая разница – куда и почему. Мы и так потратили достаточно много времени на выяснение то одного, то другого, а от того, обладаем мы этим знанием или нет, ничто не меняется. Сережа наш – как беспилотник со сбившимся управлением, нет никакого способа вернуть контроль.

– Фаина, прекрати, пожалуйста.

Ты ведь прекрасно понимаешь, что я не это имела в виду, – воскликнула сестра, бросая обеспокоенные взгляды на Игоря. Он стоял – высокий, с хорошей осанкой, как породистый жеребец, которого случайно завели не в те конюшни – и держал в руках свое дорогое пальто. Классика. Все, что любил Апрель, было традиционным, пристойным, достойным, респектабельным. Это беспокоило Лизу, и я понимала почему. Было достаточно бросить один взгляд на меня. Но сейчас был неподходящий момент. Не время и не место для персональной терапии. – У вас с Игорем что, все серьезно?

– Когда это у меня «что» было серьезно? – усмехнулась я, и сестра нахмурилась.

– Значит, он тоже психолог? – В ее голосе прозвучала нотка ревности. Или мне показалось? Игорь Вячеславович Апрель, в отличие от моей сестры, имел высшее медицинское образование, был прагматичен и способен к диалогу – что существенно поспособствовало нашему сближению. Он не набрасывался на людей в слепом желании осчастливить их и не заверял всех и каждого, что счастливы только те, над кем успели поработать психологи.

Апрель был вдумчив и склонен к размышлениям. Он вывел для меня постулат, что то, что помогает человеку пережить плохой день, уже имеет право на существование.

С этим я не могла не согласиться.

– Сейчас если в самолете крикнуть, есть ли там врач – может не найтись никого, а если крикнуть – психолога, срочно, то полсамолета набежит «вашего брата».