Кот, который гуляет со мной

В особенности к этим последним, ибо если кто-то считает, что хуже не будет, то я всегда оптимистична и говорю – будет, будет.

Сестра отдала мне ключи, но я вспомнила об этом, только когда мой всевидящий и всезнающий Малдер уже останавливал «Опель» около моего подъезда, загороженного машинами. Мы еще более перегородили проезд – забавная оказалась вещь, это движение по придомовой территории! Стоило нам влезть в этот лабиринт, как вылезти из него оказалось совсем невозможно. За нами выстроились в очередь две легковушки и «Газель», а я успела вытащить из машины Вовку, сумку с его вещами, мою сумку, свитер, который Вовка стащил с себя в машине.

Потом мы попрощались с Игорем, замешкавшись, поцеловаться нам на прощание или нет, – ни один из нас не знал, что можно, а чего нельзя в присутствии ребенка в возрасте почти четырех лет. Решили не целоваться, что огорчило обоих. Игорь поспешил в машину, чтобы освободить проезд, и тут я вспомнила, что приехала не туда, и началась обратная погрузка.

– Всякого я от тебя ждал, но такого… – возмутился Игорь, получив в свой адрес все бибиканье нашего двора и пару грубых окриков из открытых окошек «Газели».

– Когда дело касается рассеянности, ты имеешь дело с непревзойденным великим мастером. – Я сидела и смеялась, красная от перегрева, с мокрым рукавом куртки, она пострадала, когда мне пришлось доставать из глубокой лужи Вовкины варежки, которые он умудрился туда запустить несколько раз, пока мы зависли над поцелуем. Процесс погружения ткани в грязную ледяную жижу гипнотизировал Вовку, и он повторял и повторял трюк.

Через десять минут после того, как мы покинули место у моего подъезда, мы уже заходили к сестре. Когда я говорю «мы», то имею в виду и себя, и проказника Вовку, и благородного идальго. Одно дело – прощаться на пороге квартиры, где, вполне возможно, вернулась и пьет чай, потягиваясь растянутым и расслабленным йогой телом моя мамочка. Туда идальго ни за что не соглашался зайти. Опустевшее гнездо Лизаветы – другое дело. Сюда Игорь после недолгого и какого-то неубедительного сопротивления зашел и здесь и остался.

Поди пойми этих мужчин.

– Вообще-то я планировал затащить тебя к себе на всю ночь, – прошептал он мне на ухо, пока я искала у сестры чай. – Почему у меня никак не получается сделать с тобой то, что я планирую?

– Не по одежке протягиваешь ножки, – брякнула я, прыснув со смеху. Идальго стоял обалдевший и явно пытался приладить сию народную мудрость к своему недвусмысленному намеку.