Мужчины как дети

Булочки были тоже французскими (видимо, чтобы соответствовать месту своего употребления), покрытыми легким прозрачным желе с клубничками. Марина сглотнула. Она тоже пыталась худеть, но далеко не так успешно, как Лидия, поэтому вид булочек деморализовал ее окончательно. Красивая жизнь – мечта, которую так трудно ухватить за хвост.

– Ваше вино, мисс. Как там реальный мир? – спросила Лидка, протягивая бокал. – А то мы тут со Степановой совсем одичали, сидим в своем лесу, как дикие звери. Да, Степанова? – Она ткнула стоящую рядом Нику в бок.

 – Скоро завоем тут с ней, веришь?

– А то нет! – усмехнулась Марина. – Конечно, верю.

– Ладно, шутки в сторону, – посерьезнела Ника. Ты давай выпей – и в баню. А то мы уже хо-о-рошенькие, а ты ни в одном глазу. Приводи себя в эквивалентное нам состояние. Ну, ноги в руки! Потом будете тренировать любимую мышцу.

– Ты о чем? – удивилась Лидка.

– Как о чем? – вытаращилась Ника. – О языке, конечно. Или ты, дорогая, не знаешь, что язык – это тоже мышца?

– Тогда я готова тренироваться вечно! – крикнула Марина, открывая дверь в баню.

Вообще-то она не очень любила баню, у нее после парной частенько начиналась сильнейшая мигрень. Но если уж тебя пригласили именно попариться – придется париться. Марина потихоньку переоделась, сполоснулась под душем, с наслаждением подставив лицо теплым струям, вспомнила, как однажды они с Сашей здесь, в этой самой степановской бане, занимались любовью. Сколько лет прошло? Пять? Около того. Тогда, кажется, только появилась эта новая Степанова. От воспоминаний Марину и без жара парной бросило в жар. Хорошо еще, что дрова действительно давно прогорели, а эти две клуши так и забыли подложить новых для Марины. В парной было уже не так уж и жарко.

Когда Марина вышла, уже начинало вечереть. Солнце еще стояло высоко, его было видно из-за стены большого степановского дома, но оно уже не так жарило, в воздухе появилась сентябрьская прохлада, сырая, зябкая. Девчонки все еще торчали на улице, но на простыни накинули куртки.

Осенью перепады температур значительные, легко простудиться, подумала Марина.

– Надо бы перебираться в дом, – словно услышав ее мысли, сказала Ника. – Как баня, не совсем остыла?

– В самый раз. Ты знаешь, я не особенно люблю огонь.

– А мы с Лидкой – огнеупорные девушки, да? – усмехнулась Ника. – Так, стой, Лидка. Давай хватай чашки и тарелки. Я прислугу отпустила, так что сама, сама, сама. Как мой муж любит говорить.

– И мой, – засмеялась Лида.