Муж объелся груш

У меня таких денег не имелось, вернее, будем говорить прямо, у меня их вообще никаких не было, я служила приложением к Соне: кто подберет, тот и финансирует. В данном случае мой папа, который наотрез отказался платить за это мероприятие.

– Ты что, не понимаешь, это же он все затеял! Он пытался опорочить твое имя, он должен бегом побежать и заплатить. А я и так еле сдерживаюсь! – кипел папа. В этом месте начиналась вторая сложность. Денис при слове «деньги» тоже как-то начинал скучать и делать грустное лицо.

Об этом всем мне поведала свекровь, которая тоже не проявляла желания финансировать сию глупую и бессмысленную процедуру.

– Ты понимаешь, Машенька, я и так знаю, что внучечка моя. Я каждый вечер ему долдоню. Подумаешь, глазки голубые. Может, правда в тебя. Зачем деньги-то тратить? – жаловалась она, ссылаясь на жидковатую пенсию, паразита Лужкова и общую тяжесть пенсионной жизни.

– Так что же делать? – удивлялась я. – Он что, не хочет узнать правду?

– У него сейчас очень непростой период.

С работой проблемы, могут уволить. Он и без того ходит сам не свой, – жаловалась та, потрясая меня до глубины души.

– То есть, а у меня что – период легкий? Легонький? Может, мне кредит взять, чтобы этот чертов анализ оплатить? – закричала я, после чего свекровь сказала, что мне надо явно принять одну из своих волшебных синеньких таблеток, что я явно слишком нервничаю и это может плохо сказаться на ребенке.

– Но поскольку неизвестно, ваш он или не ваш, какое это имеет значение? – усмехнулась я.

На этой веселой ноте свекровь трубку все-таки бросила, чем немало порадовала меня, ибо почему-то она с ее вкрадчивым голосом стала меня бесить. Однако разговор наш не прошел бесследно, на следующий день мне позвонил сам Денис и строгим, сухим голосом спросил, зачем я довожу до инфаркта его мать. Однако от того факта, что впервые за месяц он сам – сам! – мне позвонил, я чуть не упала со стула, на котором кормила Софью.

– Я ничего такого не сказала, – моментально уточнила я, – Денис.

– Знаешь, я уж не буду выяснять, что ты ей наговорила. От тебя любого можно ожидать, ты к моей маме всегда относилась ужасно, но то, что я ее вчера валидолом отпаивал, – это, знаешь ли, перебор. Чего ты хочешь, Маша?

– Как чего? Анализ сделать.

– Зачем?

– Чтобы… как? Ну… чтобы ты мог… ну, – мямлила я, так как говорить на эту, прямо скажем, острую тему мне было болезненно. – Чтобы ты мог убедиться, что Соня – твоя дочь.