О рыцарях и лжецах

 – «Где партизаны?» – «А вот его шляпа!»

Кого я хочу насмешить, я понятия не имела, что мне делать! Я вполне уже было решилась снова реветь и умолять, как вдруг услышала:

– Вы свободны.

– Что? – переспросила я, не веря своим ушам.

– Елизавета Павловна, вы свободны… пока, – кивнул следователь сухо, без тени улыбки.

– Под залог? Если что, у меня денег-то мало. Мы с детьми сами еле-еле концы с концами сводим. Муж мне вообще-то почти никогда денег не давал.

Если бы я знала, что он зарабатывает продажей героина, я бы и те у него не брала. Мне-то он другое говорил. То одно, то другое. То торговым представителем, то по ремонту – типа муж на час.

– Торговым представителем кого? – из чистого любопытства спросил Максим Андреевич или Алексеевич, черт упомнит его отчество. И вытаращился на меня, словно пытаясь понять, совсем ли я идиотка. Потом покачал головой и склонился к бумагам. – Вы освобождаетесь из-под стражи в связи с тем, что следствие не предъявляет вам никаких обвинений.

Вы проходите по делу как свидетель.

– Свидетель?

– Да. Свидетель, – подтвердил он. – И хотя в отношении свидетелей не применяется мера пресечения, то есть я не буду с вас брать подписку о невыезде, вы и сама должны понимать, что если вы попробуете скрыться от следствия…

– …с двумя детьми на руках… – за него договорила я. Максим Андреевич замолчал, затем начал заново:

– Прошу вас не покидать город без уведомления.

Это в ваших же интересах. И не распространять никакую информацию. Также, если ваш муж вдруг попытается вступить с вами в контакт, незамедлительно связаться со мной. Я оставлю вам телефон. И еще…

– Свидетель чего? – заинтересовалась я вдруг. – Нет, я просто хочу понять, свидетелем чего именно я стала? Того, как меня выбрасывают из машины на землю? Это да. Что меня держат под прицелом? Не дают позвонить домой, разлучают с детьми? Всю новогоднюю ночь держат в клетке, словно я какой-то пингвинчик из зоопарка?

– Елизавета Павловна, я вас понимаю.

У вас чувства.

– Да, Максим Андреевич, у меня чувства. У меня грудь от молока болит, – я махнула рукой, а следователь посмотрел на меня с опасливым изумлением, словно пытаясь понять, что общего может быть между мной и коровой, дающей молоко.