О рыцарях и лжецах

Да, строить любовь непросто, и не только в искусственной лживой телевизионной среде, где это как бы делают в прямом эфире. Майя по десять раз на неделе прибегает ко мне с рассказами и маленькими трагедиями. Но маленькие трагедии – это же так нормально, когда строишь любовь! Я свою любовь «построила», и вышел у меня куцый домик с текущей крышей, но зато теперь нас с Майей объединяют географическая близость, общие интересы и взаимовыгодное сотрудничество. Мы выживаем как можем. Я сижу с Ланнистером, когда к Майе приезжает ее «мужчина всей жизни», ее «soulmate»[1 - Soulmate (англ.

) – родственная душа, идеальный уникальный партнер, вторая половинка.] – тот терпеть не может котов в целом и Ланнистера в особенности. Майя же сидит с моими детьми, если мне нужно куда-то срочно отбежать или просто принять на дому клиента. Клиенты – вот странные люди – терпеть не могут проводить психологические сеансы под вопли моих детей. Схема работает безотказно, мы с Майей отлично ладим. Остается только надеяться, что она простит меня за то, что я оставила ее с моими детьми на Новый год. Простит, позвонит моей маме и передаст их ей. Мама не подведет.

Впрочем, не то чтобы у меня был какой-то выбор. Сейчас вся моя жизнь для людей вокруг была как вещественное доказательство чьей-то вины, и я искренне надеялась, что не моей. Я находилась в безликой обшарпанной комнате, заваленной бумагами и рухлядью вместо мебели. Мой следователь сидел, погруженный в бумажки, и делал вид, что меня не существует. С каждой минутой мне становилось все страшнее.

– Имя, фамилия, отчество, – наконец прервал тишину следователь.

– Елизавета Тушакова Павловна. Послушайте, у меня там дочь…

– Возраст, дата рождения? – спросил он, и я с ужасом уставилась на него, хлопая глазами.

– Что, забыли собственный возраст? – усмехнулся он, пока я продолжала молча загибать пальцы.

– Двадцать шесть лет. Восемнадцатого февраля.

– Семейное положение?

– Как видите, замужем.

– Не вижу. У вас даже кольца нет, – сквозь зубы бросил мне следователь.

– Ну… это просто потому, что оно мне жмет. Оно дома лежит, в коробке.

– С драгоценностями, – хмыкнул тот.

– Да! – зачем-то согласилась я. В коробке других драгоценностей, кроме моего обручального кольца, не было, но мне почему-то стало обидно. Впрочем, следователя мое обручальное кольцо мало интересовало, он просто заполнял протокол. На меня никогда еще не заполняли протоколов.

– Значит, замужем?

– Да, замужем. И мать.