Пилюли от бабьей дури

Я завтра хочу к Лерке поехать, мы с ней давно договаривались. Она меня в баню звала. А если Костик узнает, он меня в порошок сотрет.

– Может, не ходить? – предложила Ирма. Она с Лерой знакома не была, знала только понаслышке, или от Костика, или от самой Светланы, но все равно почему-то не любила. Леру вообще никто не любил, кроме мужчин, которые готовы были идти за ней в огонь и в воду. Все остальные (особенно женщины, что вполне объяснимо) либо Леру ненавидели, либо терпеть не могли. Она удивительно умела настраивать людей против себя.

Что ж, это не повод отказаться от старой дружбы. Связи юности – как узы крови, их не так-то легко разорвать, и уж точно не из-за того, что у кого-то плохой характер.

– Пойду домой. Спасибо, что завезла бумаги.

– Не за что. Любой каприз за ваши деньги, – хмыкнула Ирма. – Кстати, ты помнишь, что у вас в бухгалтерии через две субботы будет корпоративчик? Даже меня пригласили. А ты пойдешь?

– Что-то мне неохота. Опять сидеть и делать лицо.

– Ничего, лицо не отвалится.

Если хочешь, я тебя подхвачу, вместе поедем. А то я там вообще никого не знаю, мне без тебя будет совсем тоска.

– Заезжай, – обреченно кивнула Света, отметив про себя, что когда-то, причем не так уж давно, она любила вечеринки и корпоративчики. Что с ней такое? Если бы она осмелилась честно признаться, то сказала бы, что хочет только одного – проспать полгода подряд, не просыпаясь. И очнуться только летом. Или вообще… А ладно, чего уж там.

Они оплатили счет, а пока ждали сдачу, поболтали о детях, о воспитании, о капризах.

Ирмин сын, хоть и был еще маленький, а тоже считал, что «другие родители» лучше любят своих сыночков. И дарят им радиоуправляемые машины.

– Наверное, это просто что-то такое типа заразной болезни. Вирус эгоизма, мутировавший штамм.

– Надо найти этих «других» и дать им в морду. Чтобы нам детей не путали, – предложила Света.

– Тогда можешь начать прямо со своей Леры.

– Слушай, а может, тебя выдать замуж? – почему-то вдруг предложила Светлана, чтобы перевести тему.

– Зачем? – удивилась она. – Чтобы тебе одной страдать не так обидно было? И потом, за кого? Ко мне тут на улице гастарбайтер пристал, предлагал большой и не очень чистой любви на стройплощадке. Нет, знаешь, не хочу замуж. Потому что те, за кого я бы пошла, на меня почему-то не клюют. Или, может, их вообще не существует, и они – плод моей больной фантазии. А те, кто может на меня запасть, даже в страшном сне не могут мне понравиться.

– Ладно, все.