Рыцарь нашего времени

Светке мама звонить не станет, только в крайних случаях. Ее она почему-то боится по-настоящему. Светка может потребовать, чтобы мама пошла к врачу. Светка может запихнуть маму в санаторий, где ту заставят лечиться. В общем, теперь мама звонит только мне.

– Звони, когда хочешь, мам.

– Ты что, чем-то расстроен? А ты где? – забеспокоилась мама. Что, у меня уже и голос грустный? Дожили. В бассейн, в бассейн. Или бегом от инфаркта. Я плюхнулся на лавочку и посмотрел на двухэтажное строение напротив.

– Я на улице Годовикова.

Дом семь, А, мам.

– Что ты придуриваешься! – фыркнула она. Я ухмыльнулся. – Ты что, пьян?

– Уже нет, мам. Я совершенно трезв, – заверил я и подумал, что эту грустную правду надо бы как-то исправить. Так в моем хождении появилась цель, я стал думать, куда пойти, чтобы выпить.

– Я надеюсь, Гриша, ты не собираешься опять гонять на своем чудовище? – аккуратно спросила мама, имея в виду мотоцикл. – В твоем возрасте нужно уже завязывать с этим.

– Мам, в каком возрасте? Ну в каком возрасте, а? – возмутился я.

 – На мотоциклах и пенсионеры гоняют.

– Не говори глупостей, это очень опасно, и никто из гонщиков не доживает до пенсии. Не переживу, если ты опять станешь гонять по всему городу на этой штуке! – воскликнула мама. Штука – это «Ямаха», которую я купил прошлым летом. О, какая это штука! Какое чувство полета, свободы… Да, свободы. Когда летишь по ночному городу, а ветер бьется, хватает тебя за руки, пляшет в волосах – в такие моменты можно понять, почувствовать свободу в своих руках.

Ты держишь ее, ты сам себе хозяин, и никто, никакие Димули, никакие козлы – хозяева каналов – ничего не значат в твоей жизни. Ты – свободный человек. Я очень, очень люблю это чувство, и, конечно, я буду гонять. К слову сказать, как только протрезвею.

– Мам, я не хочу дожить до пенсии. И я не гонщик!

– Ты хочешь, чтобы у меня был сердечный приступ?! – причитала мама. – Я запрещаю.

– Мам, ты по поводу прогноза звонила, да? Успокойся, прямо сейчас я никуда не еду.

Сижу на лавочке. Так куда ты собралась?

– Ты просто невозможен, – бросила мне мама после долгого молчания. Я понимаю, что она переживает. Я понимаю, что она мать. Но я уже не мальчик, и мне уже не нужно менять пеленки. Я сам отвечаю за себя, и неплохо отвечаю. К своим годам я заработал себе на квартиру, у меня престижная работа, собственный шофер, который оплачивается за счет нашего продакшена, и девушка, которая вцепилась в меня и отказывается уходить из квартиры.