Сюрприз для любимого

Он поинтересуется, как дела у девочек в школе, но, если я вдруг и действительно стану ему об этом рассказывать, он моментально отвлечется, начнет копаться в портфеле или потеряет ключи от своего «Мицубиси», а я начну злиться.

– Я уже опаздываю, поговорим вечером, ладно? – Он нетерпеливо крутил брелок. – Девочки, быстро в машину! Мне нельзя задерживаться.

– Ладно, – вздохнула я. Аргументы о работе работают всегда (каламбурчик). Он – кормилец, он – добытчик. Его нельзя нервировать. Правда, сегодня мне очень-очень хотелось его понервировать.

Хоть немного.

– Пока-пока.

Муж небрежно целует меня в щеку, думая о чем-то своем, а я вспоминаю, что когда-то между нами всегда была острая связь. Нас тянуло друг к другу, словно внутри каждого был магнит, сопротивляться которому было невозможно и изнурительно. Иногда, когда Дашка и Лиля были в садике, он брал меня с собой, катал по городу на машине, и мы разговаривали. Или просто сидели рядом и молчали, иногда касаясь друг друга руками или коленями. Тогда у нас была только «восьмерка», и нам хотелось просто провести день рядом, вместе.

Сейчас… сейчас, возможно, он только и ждет, когда доберется до работы и притянет к себе другую женщину, в которой, наверное, какой-то другой магнит.

– Что ты решила? – спросил меня он, стоя в дверях.

Я вздрогнула, подняла на него глаза. Я не поняла вопроса. О чем это он, он же ничего не знает? Я же не говорила. То есть это я ничего не знаю, не должна ничего знать.

– Что? – Голос дрожал, не слушался.

– О моем приеме.

Ты сможешь тут все организовать? – нахмурился он.

Ах да, он же хотел устроить прием в честь какого-то контракта, который заключил на пару со своим шефом. Что-то там связанное с запуском каких-то новых пельменных линий. Мой муж, который никогда в жизни не станет есть пельмени, делает их для народа, причем в немыслимых количествах.

– Не проблема. Когда?

– В воскресенье.

– Ладно, – я пожала плечами.

Я ведь действительно все решила. Я буду молчать. Да, это невыносимо, да, противно.

Когда я смотрю на него, такого уверенного в себе, все еще достаточно молодого и полного сил (даже более чем), я понимаю, что надо все делать по-другому. Надо взорвать какой-нибудь мост, просто так, криком. Надо визжать на ультразвуковых частотах, чтобы разлетелась в осколки вся наша посуда. Надо вышвырнуть его из дома и потребовать развода. Надавать ему пощечин. Найти и разорвать на куски эту его «Н.». Но…ничего этого я делать не буду. Вообще ничего.