Виртуальные связи

А ради этих, оставшихся, – заспанных, судорожно бегущих к жене, жмущих деньги в ресторане, не желающих жениться, заводящих любовниц – ради этой массы пустых серых лиц не стоит и напрягаться.

Женщина может полюбить, если захочет. Причем кого угодно. Если никого приличного рядом нет, женщина, которая ищет любви, полюбит какое-нибудь ничтожество. Уж найдет способ договориться со своим бессознательным.

– Вообще-то он хороший! Его просто никто не понимает! Он совсем не такой, каким его считают! – Брр! Сколько Олеся такого видела.

Да и сама… Однажды Олеся уже любила вот так – просто потому что. Олесин бывший муж – высокий, сероглазый, вечно хмурый, закрытый, весь в себе. Полюбить такого легко. Не любить – сложнее. Олеся долго этому училась – не любить. Двенадцать лет училась, можно уже давать докторскую степень. Теперь она не любила никого, кроме дочки и, наверное, матери. И такое положение вещей ее более чем устраивало. Олесе снилась ее дочь Катя, тринадцати лет. Олеся улыбалась.

* * *

Когда я устраивалась на работу в этот визовый центр, я, честное слово, думала, что это место – временное.

Работа – ужас. Ничего бессмысленнее в жизни не видела. В первый же рабочий день Карина, она тогда еще была только ЗАМОМ, вывела меня в архив, показала на бесконечные полки стеллажей, металлические такие, серые, и сказала:

– Мы решили изменить порядок делового оборота. Надо отсортировать уже выданные визы за последние пять лет по типу, а также по годам. Все отсканировать и поместить в электронную базу данных.

Ты этим и займешься.

– Хорошо, – кивнула я, думая, что это – дурной сон.

Бесконечные ряды папок, в них файлы, файлы… Имена, года, фотографии. Мелкие отметки. То, чем я занимаюсь уже пять лет, бессмысленно и невыносимо одновременно. Я переставляю папки местами. Распечатываю визы. Мечтаю о другой жизни. Засыпаю. Сижу на форумах. По вечерам иногда у меня трясутся пальцы, столько бумаг я пересматриваю и перекладываю за день. Нет, физически это не особенно тяжело.

Работа, как говорится, не пыльная. То есть как раз пыльная, но в остальном простая и тупая. Я терплю это все уже пять лет. Зачем?

Хотелось бы сказать, что эта мутота – временная. И что я стремлюсь к чему-то, ищу какие-то более важные вещи, для которых бы стоило жить. На самом деле все просто. Я совершенно не знаю, как бы я могла все это поменять. И на что. И, честно говоря, зачем. Вот если бы мне предложили совершить что-то значимое.