Вся правда

– Элисона никто никогда не приведет в чувство.

– Ты хочешь, чтобы меня посадили? Ты этого хочешь, моя женушка?!

– Нет, – я и правда не хотела. На место ужаса потихоньку вползала пустота.

– Элисон утонул. Но я тут ни при чем. Это был несчастный случай. Ты поняла?

– Да. Несчастный, – как обезьяна, повторяла я. По правую руку мимо нас текли роскошные и невероятно эстетичные особняки, но Лекс не давал мне возможности осмотреться. Он тащил меня и тащил вперед, тащил даже тогда, когда я со слезами просила остановиться.

– Ты же под винтом. Вообще не должна уставать, детка. Пошли, нам надо уйти как можно дальше.

– А куда мы идем? Мы же собирались ночевать у… – Мы собирались ночевать у Эдисона.

– Да уж. Хорошо, что никто не знает, что мы с ним виделись, – действительно, никто. Я вспомнила, как утром мы вышли из дома, пошлялись по городу, и на Невском подобрали совершенно никакого Эдисона, подпиравшего колонну собора Казанской Божьей Матери. Он спал, у него в кармане грелся пузырь с винтом.

А у нас было немного денег и остатки травы. Мы совместили наши ресурсы и пошли в маленькое Питерское кафе подкрепить общие силы. А потом мы угостили Эдисона нашей травой и пошли гулять.

А в Молоке?

– А кто будет спрашивать в Молоке? И вообще, о чем ты?

– О Молоке, – это был клуб, около которого мы тусовались чуть ли не весь вечер. Там-то нас кто только не видел. Но никто там не смог бы точно сказать, вместе мы или так, косяк забили и разбежались.

– Ты хоть знаешь, кто такой Эдисон?

– Ну…

– Эдисон – парень, живущий по вписке у Барышни.

А там живут все, кому не лень.

– И что? – мои мозги отказывались мне служить. Была глубокая ночь, холодная не смотря на плюс три. Мы дошлепали до Марсова поля и зависли у полыхающего газового огня. Он горел в честь не то партизан, не то пионеров-революционеров. А может, в память о баррикаде. Но горел он очень в тему, согревая своим не офлажкованным милицией и прочими людьми в форме огнем бомжей и наркоманов вроде нас. Тех, кто не нашел, куда вписаться на ночь.

Но в эту ночь тут никого, кроме нас не оказалось.

– Кто он такой? Откуда? Что написано в его несуществующем паспорте? А?

– Он из Волгограда.

– Может, и так. Это он так говорил. А может, он из Сыктывкара. Или Ашхабада.

– Почему нет? – вяло согласилась я.

– И кто его тут станет искать?

– Барышня.

– Да Барышня круглыми сутками только эфедрин ищет. И вряд ли она сама знает, кто такой Эдисон. Так что расслабься.