Зеленый подъезд

Это событие, может, и усугубило ее неадекватное состояние, но не оно положило начало в изменениях психоповеденческих стандартов и моделей.

– Мне не очень понятно, доктор.

– Во-первых, раз мы видим день Y, значит, где-то есть и день Z, и тем более день X. И вполне возможно, что только в голове, а не на бумаге. Это будет хуже, ведь к себе в голову она не пускает, как я понял.

– Надо поискать? – с надеждой взвился Миша.

– Конечно. Это бы нам очень помогло. И еще, вы не знаете, кто такой Артем?

– Артем?

– Да, она в конце пишет, что все «если», касающиеся некоего Артема, ей вспоминать невыносимо.

То есть она сама проводит невидимую черту между Алисой и Элис через этого самого Артема. И что именно после него она перестала быть «обычной». Это, должно быть, очень для нее важный человек.

– Нет. Я не знаю. – Он снова уперся в обои и задергался.

– Точно?

– Да.

– Странно. А говорили, что знаете ее уже много лет. Вполне вероятно, что это ее первая любовь.

– Да, конечно, все возможно. Но она общалась со мной очень обрывочно.

В основном когда ей совсем не было куда деться. А в какие-то периоды не общалась совсем, сколько я ни просил. Помню, правда, она ушла с одним мужиком, но мне не кажется, что он был ее первым. Скорее всего, это все же кто-то другой.

– Не факт, – усомнился эскулап. – Значит, об Артеме она вам не рассказывала?

– Нет. Она никогда ни о чем не рассказывала, что связано с ее жизнью. Вот о других, о жизни, о любви…

– Это очень интересно. Обязательно будем разбираться, раз вы желаете иметь точный психологический портрет супруги.

– Да-да, очень желаю, – подтвердил Миша.

– Тогда так. На сегодня наше время закончилось. С вас тридцать долларов.

– Конечно, вот, – Миша суетливо выкопал из карманов смятые и замусоленные деньги.

– Положите на стол, – любезно и прохладно улыбнулся психоаналитик.

– Вот. А что мне пока делать?

– Ничего. Наблюдайте, следите. Зафиксируйте для меня ее перемещения, любимые занятия. Попробуйте вызвать на откровенный разговор, но не напирайте.

И поищите еще какие-нибудь ее записи. Любые. Особенно то, что касается этого Артема. Ладушки? – Врач давал уже активно понять, что прием окончен.

Миша дергано и как-то неуклюже напялил ветровку и вышел. Затем вернулся – забыл барсетку и ключи от машины. И снова, не переставая кивать, пятился по-рачьи к выходу. Он был таким смешным в этой своей нелепой заботе о наркоманке. Но деньги есть деньги. А доктор привык выполнять свою работу хорошо.