Зеленый подъезд

– А ты знаешь, – мы уже были на «ты», – это не так сложно устроить.

– Правда? Ты сможешь? На самом деле? – Мое восхищение перед ним стихийно перетекло в поклонение.

– Постараюсь. Когда ты хочешь прийти?

– Да когда скажешь. Хоть прямо сегодня. Хоть сейчас.

– Отлично, подожди меня тут. – Он унесся, полыхая от восторга, которым я его завалила.

А я стояла и думала, зачем мне все это было нужно.

– Вот и все. Очень просто. Вот пропуск, репетиция начнется в восемь часов. А если хочешь, то можешь просто подождать.

Я подождала. Я сидела в администраторской и обалдевала от того, что могу попасть на самую настоящую репетицию. Вот что называется – вовремя зашел. Вечером я сидела на маленькой табуретке в комнате с изогнутым куполом потолка. Комнатка была старинной, в свое время, наверное, в таких делали светлицы царевен. Или боярынь на худой конец. Но в наше время стайка очень и не очень молодых людей окружила тут нервного дерганого мужчину лет пятидесяти, длинноногого, нескладного, в вельветовых штанах и шерстяной кофте на пуговицах.

У него были красивые, но немного резковатые, немецкие черты лица.

– Наш режиссер, – почтительно пояснил Сергей, усаживая меня на табурет. Потом он что-то сказал на ухо этому режиссеру. Тот пристально посмотрел на меня пару секунд и кивнул. Я поняла, что мне позволено остаться. Вот чудо. Репетировали что-то невообразимое, по Кафке. Я Кафку никогда не могла дочитать до конца, не удавалось как-то продраться сквозь многообразие его шизофренических образов.

Пара первых листов – это мой максимум, хотя многотомные опусы Гюго и замороченные рассуждения Достоевского у меня шли неплохо. Наверное, я не умею наслаждаться отсутствием простого сермяжного смысла. Мое примитивное сознание нуждается в формулах типа: Раскольников – плохой, но не совсем, Соня – хорошая, но проститутка. Раскаяние искупает все. А повороты типа «папа приказал мне прыгнуть с моста, и я прыгнул» я не понимаю, особенно если вообще непонятно, откуда взялся этот папа. Вкратце – именно это и ставил вельветовый гений режиссуры. Мой Сергей (мой – потому что он был единственным, кого я тут знала) сидел в первом ряду круга и что-то вычитывал в толстенном потрепанном талмуде.

– Ты кто? – зашипело у меня над ухом.

– Я Алиска, – отрапортовала я от неожиданности.

– А я Катя. Ты новенькая?

– Что-то вроде того, – подтвердила я, хотя совсем не была в этом уверена. И не вопрос – захочу ли я здесь остаться.