Зеленый подъезд

Интересно, почему это артисты. Нас что, много? По-моему, я бегу одна. Так, поворот, лестница к сцене. Вот он, кофр с реквизитами.

– Тебе чего тут надо, Алис?

– Не видели дудки?

– Бамбук?

– Ага.

– Не-а. А что, так и не нашли? – тупо поинтересовался Костик.

– Щепка, ты совсем идиот. Ты считаешь, я так просто тут голышом ношусь?

– А… – протянул он.

– Что акаешь? Ты во всех кофрах смотрел?

– Зачем во всех? В нашем, к «Замку».

– Ну тупизм. – Я принялась отковыривать задвижки к кофрам с реквизитом к Шекспиру и к Кафке.

Из четвертого кофра мы наконец выудили потерянные свистульки.

– Как они туда попали? – чесал за ухом Костик.

– Через жопу! – выступила я. От возмущения меня перекосило.

– Чего делать-то?

– Как чего? Тащи быстрее к духам.

– Так антракт-то уже закончился. Там народ сидит. Меня Сам убьет, – рыдал Костик. Мы с ним безнадежно опоздали.

– Так он не знает, что дудки потеряли? – ситуация становилась критической. Из-за сцены глухо раздавались звуки колокола.

Дудкам необратимо пора было уже издавать свои запредельные звуки. Я знала, что вот прямо сейчас на наш замок светят теми самыми синими фильтрами, от которых появляется ощущение многовековой пыли. Сцену «Таинственный и ужасный дом» надо было спасать. Я перекрестилась, в охапку собрала эти палки и, молясь, чтобы получилось что-то подходящее, понеслась на сцену. Народ расступался, так и не понимая, что это я вытворяю. Я вспомнила, как мы шалили и дудели, когда эти штуки к нам только привезли. Надо дуть примерно так же, как в пивную бутылку.

– Да уж, гармонии не обещаю, но нечто потустороннее попытаюсь изобразить, – пробормотала я и, выдувая занудную тягомотину из трубок, притопывая и кружась, понеслась на сцену. Балахон развевался, волосы попадали в рот. В зале стояла нереальная тишина. Синие фильтры осветили меня, и я стала похожа на слетевшую с катушек старуху-смерть. Под замершее дыхание зрителей я доплясала до ступенек в зал.

Синхронно с сильными ударами колокола, приплясывая, соскочила со сцены и докружилась, наконец, до духов.

– Спасибо, – прошипел мне кто-то из них на ухо. Я передала им дудки, они принялись в них дуть. Тут подключили фонограмму, и под уже настоящее безумие звуков я докружилась через весь зал до своего законного привиденческого места. Режиссер меня убьет, не сомневалась я. Однако по необъяснимым причинам зал вдруг разразился аплодисментами.