Содержанки

Я даже снова стала делать зарядку, только очень осторожно.

И еще под соусом моей временной нетрудоспособности я также, можно сказать, взяла больничный на основной работе – я не занималась сексом со Свинтусом, отчего тоже начала расцветать и наполняться жизненной силой. Если кто скажет вам, что мужчины в возрасте около пятидесяти не так уже неутомимы и уступают юным парням – не верьте. Взрослые мужчины способны заниматься сексом долго, методично, спокойно и без спешки, пока партнерша не начнет молить о пощаде. Перерыв – это было как раз то, что нужно.

– Что делаешь? – спросила Марина тоном старой доброй подружки. Эта игра начала меня несколько нервировать. С другой стороны, мне было не особенно весело, я скучала. А Марина явно не намеревалась создавать мне сложности.

– Сижу читаю.

– Что читаешь?

– Ульбека.

– А это кто? – спросила Марина.

Я ухмыльнулась, но ничего не сказала о том, какой он известный… и какой позор… Какой Свинтус, такая и жена, и я не вправе даже думать что-то плохое в ее адрес.

– Да так, романист. Скука одна, в общем. А ты как?

– А у меня теперь рыжие волосы.

– Да что ты, вау! – Я попыталась представить ее с рыжими волосами, но у меня не получилось. Я подумала, что рыжий тоже не слишком-то ее цвет. Рыжий хорош для юных субтильных девочек с белой кожей, он делает их оригинальными и утонченными. Но Марина – невысокая, полная, со следами своих немолодых лет на лице – должна была бы остановиться на чем-то естественном, на каштане или ореховом оттенке, он бы ее сильно омолодил.

Впрочем, вопрос в исполнении. Мне захотелось на нее взглянуть. Этот странный материнский инстинкт, откуда бы ему вообще взяться? Может, мне пора задуматься о биологических часах? Нет, только после того, как будет выплачена ипотека.

– Я сегодня была у твоего мастера, это просто супер. Мне нравится просто ужасно, только вот я не знаю, что скажет Вася. Он считает, что…

– Все бабы должны быть блондинки, иначе зачем химики перекись придумали, – продолжила я.

Возникла пауза, потом мы дружно расхохотались. Как ни крути, мы обе жили со Свинтусом, и фразы его, и жуткие похабные высказывания, это его «мнение» по любому вопросу, что, даже если он говорил о том, чего не знает, он все равно прав – все это было нам обеим хорошо знакомо. Мы могли быть эхом друг друга, одна из нас начинала фразу, а другая заканчивала.

– Мне плевать. Пусть орет.

– Ты ему скажи, что потом перекрасишься обратно, а пока что нельзя – полгода.