Знак И-на

 – Где вас всех там носит?

– Третьяков, а ты чего не спишь? Работать тянет? Тебе надо доктору показаться, – с ходу хохотнул дежурный на телефоне, Леха Никонов.

– Искал меня кто?

– Супруга твоя звонила, спрашивала, с кем ты Новый год справляешь. Грозилась жаловаться начальству.

– Серьезно?

– Нет, шучу, конечно, что ты. Ничего она не звонила, она лично приезжала. Что, не ждал? Не бойся, мы ей сказали, что ты на трупе. Так что с тебя – бутылка.

– Леха, не дури.

– Да звонила, звонила она, успокойся, – ослабил хватку дежурный.

 – Но про труп мы ей и правда сказали. Чего у вас там происходит, поругались?

– Кто-нибудь еще меня искал, кроме жены?

Оказалось, ему звонили из криминалистической лаборатории Твери. Эта новость заставила Ивана встрепенуться. Не ждал так рано. Впрочем, дело же высшей категории срочности, так что объяснимо. Кто-то в Твери вместо застолья корпел над морозовским телом. Некто по фамилии Карташов.

– А зовут-то как?

– Не знаю, не записали.

Да какая разница! – возмутился Леха. – Ты пишешь номер-то?

Бумажки у Третьякова не было, записал телефон эксперта прямо на ладони. Набрал и подумал – лучше бы из управления позвонил, а то со своего мобильника разоришься. Привычка экономить каждую копейку сказалась, а потом – вдруг в первый раз за эти два дня – его обожгла мысль: «А кому он теперь-то должен? Морозова нет в живых, расписок тоже нет. Дочь его, кажется, вообще не в курсе. – Мысль была мерзкой и грязной, но манящей, как реклама стриптиз-клуба.

 – Не отдавай. Два миллиона – это же огромные деньги. Плевать на эту принцессу. Соблазн, черт возьми. Какой соблазн».

– Майор Третьяков из Москвы. Мне нужно поговорить с Карташовым, мне оставляли информацию в управлении.

– Ах, да, точно. По поводу идентификации тела сейчас позову вашего Карташова.

– В смысле – идентификации? – опешил Иван, но говорящий уже исчез. Вернулся другой, он говорил медленно, нараспев и все время вставлял в свою речь «дорогой мой».

– Да, – подтвердил он после всех нужных представлений. – Нам хорошо бы родственника на опознание привезти, дорогой мой.

– Какое опознание, я видел тело, там невозможно ничего опознать.

– Дорогой мой, при чем здесь это? ДНК, знаете ли, самое оно в таком случае. Нам нужен родственник, чтобы взять образец для сравнения, как делают при авиакатастрофах. Там опознавать вообще нечего.