Золушка барачного квартала

В кабинетах шептались, с опаской поглядывая на дверь, в коридорах проскальзывали мимо друг друга, опуская глаза. Главный инженер, которому поручили временно возглавить руководство заводом, потерял прежнюю уверенность и каждое решение обдумывал, оглядываясь на трест.

На территории предприятия группа рабочих собралась у одного из цехов, горячо обсуждая случившееся.

– А я говорю: Нижегородцев – расхититель социалистической собственности, он крал у своего народа. – пожилой мужчина в кепке, худощавый, слегка сутулый, выкрикивал обвинения в адрес директора.

– Погоди, Михалыч, не кати бочку на директора, еще не доказано, – формовщик Плетнев пытался унять напористого работягу.

– Как же не доказано? Его же арестовали, а в кабинете ОБХСС теперь… документы проверяют. А так просто не стали бы арестовывать, значит виноват. Куда бетон уходил? Куда балки отправлял? Налево они уходили, снабжал ворье, сам вор.

– Геннадий Иванович не вор, он многим помогал, – пытался отстаивать честь бывшего директора Плетнев.

 – Гамову квартиру надо было, он с семьей и с тещей в коммуналке ютился, в одной комнате… кто помог? Нижегородцев выбил для него жилье. А у меня сын младший болел, так Геннадий Иванович сам врачам звонил, лекарство доставал. А для коллектива сколько добра сделал! Все для людей! А если он отправлял, куда изделия нашего завода, так доход не в карман ему, а заводу шел.

– А ты проверял? – не унимался Михалыч. – Говорят, у него машина на нетрудовые доходы куплена, так ее конфискуют теперь…

– Эх, Михалыч, голова у тебя седая, а думать ты не умеешь, хорошего человека так и не заметил.

Да таких как наш Нижегородцев поискать надо.

Мужики еще долго спорили, готовы был уже схватиться, но увидели следователя, приехавшего поговорить с работниками, замолчали и разошлись.

С высоты седьмого этажа открывался живописный вид на город. В ближайшем обозрении раскинулся сквер, а за ним многоэтажные дома, широкая улица с тротуарами. Славка постоял минут пять на балконе, вернулся в комнату, где у телефона сидела мать.

Валентина Александровна смотрела на телефон, который в день ареста мужа разрывался от звонков, а потом, словно отключали его.

– Мам, не жди, кто хотел, те позвонили, – сказал Славка, присаживаясь напротив. – Лучше скажи, как чувствуешь себя, давление как?

– Да что мое давление, в норме, не переживай. – Она поднялась, поправив блузку. Валентина даже дома одевалась элегантно, привыкла за много лет, сама себя к этому приучила.