Паучиха. Книга II. Надя

А теперь мысль о брачном ритуале засядет в твоей голове. Сколько ты сможешь ей противиться? Не пройдёт и недели, как прибежишь ко мне и будешь умолять зашить свою дырку.

– И не мечтай! Забирай свои пожитки и проваливай!

Напоследок он оставил ей пару новых укусов и ушёл посмеиваясь.

Весь день Вера старалась не думать о Вяземском. На работе отвлечься оказалось несложно.

«Ничего, переживу. Завтра девчонки вернутся, не до страстей станет. Может, пострадаю немного, но время всё лечит.

Надо просто перетерпеть. А что до Исгара, так жила же я с этой тоской столько лет. И сейчас справлюсь. Навалится, потом притупится».

Дома Вера затеяла уборку, приготовила обед для девочек, а после присела отдохнуть с книгой. Чтение тоже неплохо отвлекало, пока сюжет не повернул к свадьбе. Жуткий брачный ритуал, о который рассказал Вяземский, завладел мыслями. Веру одновременно и пугало, и манило это изуверство. И то, что она хотела истязания, пугало ещё больше.

«Интересно, он переживает из-за нашей ссоры? Или ему всё равно? Что он сейчас чувствует? Тосковать он, конечно, не будет. Но должен же жалеть или злиться, в конце концов».

Любопытство не давало покоя. Вера отложила книгу, сделала себе чай и вышла на балкон. В доме светилось несколько редких окон.

«Уже так поздно? – она и не заметила, как наступила ночь. – У него сегодня дежурство. Больные в отделении уже уснули. Чем он занят? Как воспринял мой отказ? Может, всё-таки взглянуть? Мельком, не копаясь».

Вера добралась до свечения любовника и ахнула: от него исходили розовые струйки страсти.

«Он скучает, томится, а я сижу тут. Когда мы ещё увидимся? При Надюшке я не смогу бегать к нему когда вздумается».

Вера быстро привела себя в порядок, накинула плащ и вышла в ночную прохладу.

В тихом и тёмном отделении свет горел только в смотровой. Вера прокралась на цыпочках, чтобы не потревожить больных. Остановилась под дверью и прислушалась.

Из кабинета доносились скрип кушетки и сдавленные женские стоны. Вера выпустила рецепторы. Вяземский и правда был охвачен страстью, только не к ней, а к молоденькой девчонке, с которой был сейчас. Вскоре Кирилл глухо зарычал. Девушка тихо рассмеялась:

– Я лучше твоей хромой старухи?

Послышался мягкий шлепок.

– Сама знаешь, что лучше. Не такая уж она и старуха, ей тридцать пять.

– Да? Я думала глубоко за сорок.