Паучиха. Книга I. Вера

Фронт неуклонно двигался на запад, и это придавало сил.

Вера впервые за последние годы не чувствовала себя одинокой. Сослуживцы приняли её без насторожённости и тут же включили в круг фронтовых друзей. Только Павел держался отстранённо. Он не сказал Вере ни слова в короткие минуты отдыха, а когда она освоилась, то и операции стали проходить в молчании.

Наблюдая за точными движениями его рук, Вера поражалась, откуда столько умения в молодом враче. Вне операционной он терял свою уверенность, становился неловким.

Ему казалось, что он постоянно кому-то мешает. Обычно Павел сидел в уголке, погружённый с собственные мысли. Наверное, вспоминал погибших родных.

Вере нравился этот странный человек. Ей хотелось сказать ему что-нибудь ободряющее, но она не осмеливалась нарушить его уединение.

Зимой 44-го госпиталь разместился в чудом уцелевшей школе: отступая, фашисты старались выжечь и уничтожить за собой всё.

– Какое же это универсальное здание – школа. Колыбель знаний неизменно выручает и повзрослевших учеников.

 – Борис Захарович любовно погладил выщербленную пулями стену. – Ну, ребятки, готовимся к операциям.

Начали подвозить раненых. Глядя на увечья, Вера вспоминала уникальный препарат и пророческие слова отца Ольги о войне. Насколько всё было бы проще, прислушайся в наркомате к профессору. Где же сама Ольга? По-прежнему в колонии или ушла на фронт? Или бережёт себя для исполнения своей миссии? Жива ли?

Спустя сутки, проведённые в операционной, Борис Захарович с Алей ушли отдыхать.

Павел тоже с трудом боролся со сном. Сестрички ввели пациента со множественными осколочными ранениями мягких тканей. Операция предстояла простая, но долгая и кропотливая. Вера выглянула в коридор, где раненые ждали своей очереди. Остался один, с вывихом челюсти.

– Павел Сергеевич, идите отдыхать, я сама закончу. Челюсть только вправьте, а то мне сил не хватит.

Павел послушно ушёл. За дверью операционной спросил бойца:

– Как же тебя, братец, угораздило?

– К'ичал…

– Чего кричал?

– Ха одину, ха Хтаина

Вера невольно улыбнулась.

С тех пор, как Вера вернулась на фронт, кошмары оставили её. А с работой в полевом госпитале и сам сон стал редкостью. Порой, добравшись до постели, Вера вспоминала про кокон, но нырнуть в него так и не довелось: сознание отключалось прежде, чем голова касалась подушки.

Впрочем, впервые за последние пять лет Вера почувствовала, что ей не хочется прятаться от людей.