Паучиха. Книга I. Вера

Новый год отмечали в Польше. Пили только за то, чтобы это был последний военный год. Фёдор, дождавшись очереди говорить тост, добавил к нему, что они со Стасей решили пожениться в первое же затишье.

Глава 7. Павел

В середине января с минимальными потерями освободили Варшаву. Механики нашли в полях брошенный Додж. Внедорожник, хоть внешне пострадал от войны и времени, оказался на ходу. После небольшого ремонта его отдали госпиталю – Борис давно хотел манёвренный автомобиль к неуклюжим грузовикам.

В эти же дни Федя и Стася играли свадьбу. Брак заключил командир батальона. Праздновали в госпитале. На этот раз разместились в полуразрушенной сельской больнице с заколоченными окнами. Стол накрыли в одной из пустых палат. Из освещения – керосинка и огонь печурки. Фёдор раздобыл где-то бутыль домашнего вина.

Беременность сделала Наташку сентиментальной. Насмотревшись на молодых, она пустила слезу:

– Боренька, можно я к мужу на Полечке съезжу?

Борис кивнул.

Молодые ушли к себе.

Маша смаковала вино:

– На вкус как наше.

– Не долго осталось, Машенька, скоро и своё попробуешь. Пойду я отдыхать, ребятки. Долго не засиживайтесь – утром в путь. – Борис Захарович встал из-за стола. За ним поднялись остальные.

Баба Тоня принялась убирать со стола. Завернула в тряпицы хлеб и сало, накрыла тарелкой чугунок с картошкой. Вера пригрелась возле печки, разомлела от тепла и вина. Павел тоже не торопился уходить.

Павел наполнил стаканы. Вера пригубила.

– Первый раз в жизни пью вино. Кажется, я уже захмелела, но мне хорошо.

Он посмотрел с удивлением:

– Вера, откуда ты?

– Из Ленинграда.

– Твои родные живы?

– Не знаю. О родителях и брате шесть лет ничего не слышно. Осталась одна бабушка. Но последнее письмо от неё было в декабре сорок первого.

– А что с родителями?

Вера молчала.

– Не хочешь говорить?

– Нет, хочу!

Она испугалась своей решимости, но отступать не собиралась. Сейчас откроет Павлу всё – и будь что будет. Если он почувствует отвращение к её прошлому и отвернётся, то пусть это случится теперь, чтобы не жить больше напрасными надеждами.

– В тридцать восьмом – мне только исполнилось пятнадцать – отца объявили врагом народа. Вместе с ним забрали маму и брата. Чуть позже и меня.